2-14
Это был он, сомнений не было. На нем была та же майка-алкоголичка, забрызганная кровью, и грязные джинсы. Он был босиком, и в несколько слоев скотча примотан к стулу. И на глазах у него была повязка из того же скотча. Я даже не заметила, как очутилась внутри, обычный кабинет, каких я уже видела много, рабочий стол у окна и еще один - у двери, диванчик в углу, плакат с неизменными волком, вампиршей и блондином-ОМКашником: “Вместе - вперед”.
В комнате никого, кроме нас, не было. Почему они залепили ему глаза? Я приблизилась и облетела стул кругом. Крепко связали, и руки, и ноги. Как будто для меня приготовили. Я заглянула ему в лицо. На щеке – ссадина, и длинная рваная царапина на плече, а больше никаких повреждений нет. Мне показалось, или уголок рта дернулся? Он же меня не видел, с чего бы ему ухмыляться? Сидел расслабленно, подвернув босые ноги и откинувшись на спинку так, как будто скотч ему и не мешал вовсе.
И что? Что сказать?
Шаги! Грохот ключа в замке, я успела метнуться за занавеску у рабочего стола. Дверь распахнулась, в кабинет вошли.
Сначала двое, худой и толстый, в куртках не по размеру, как будто они их перепутали. Встали у стула с Шопенгауэром, сложили руки.
Потом какая-то тетка в форменном костюме и в растоптанных уггах, тенью скользнула за стол у двери, раскрыла ноутбук.
И наконец сам Игорек, в том же плаще и в больших темных очках. За ним вошел еще один, с чемоданчиком метапсихолога и каким то черным ящиком. Поставил их на стол у окна. Вернулся к двери, нажал на выключатель. Мигнув, вспыхнули холодные лампы под потолком. Я затаилась за занавеской, хотя сканеров у них не было. Мало ли. Вдруг, они, как метапсихолог, все видят и так?..
Все молчали. Игорек скинул плащ, одернул форменную курточку, достал из кармашка мелкозубчатую расческу и провел по своим черным масляным волосам. Подул, спрятал обратно.
– Приступайте, Мария Семеновна, – тихо сказал тетке, – двадцать пятое декабря, одиннадцать - десять.
Тетка встряхнула анемичными пальчиками над клавиатурой и затарахтела.
– Как себя чувствуете, Федор Михалыч? – это он Шопенгауэру.
Хорошее начало.
Метапсихолог наклонил голову, будто прислушивался к вою котов под окном, и снова откинулся на спинку стула. “Что, съел?” Игорек надулся, опустил подбородок, скосил глаза на блестящие пуговицы на животе, подумал немного и сел за стол.
– Артур, проверьте, с ним все в порядке? – это он худому, тому, что стоял слева от Шопенгауэра. Худой выступил вперед, коротко размахнулся и двинул метапсихолога в бок – тот дернул локтем, но не смог поставить защиту.
– Нормально реагирует, Игорь Александрович, – сказал он Игорьку и снова занял место у спинки стула.
– Будьте благоразумны, Федор Михайлович, – не без ехидства сказал Игорек.
Интересно, что там печатала Мария Семеновна? Прямо головы не поднимала.
Шопенгауэр поскреб правым пальцем ноги левую щиколотку и задрал уголок рта выше, что видимо означало улыбку.
– Ближе к делу, Игорь… – второй у него за спиной пошевелился, и метапсихолог добавил: – Александрович.
– Ближе к делу, ближе к делу… – забормотал Игорек, щелкнув пальцами по боку черного ящика. Тот отозвался мелодичным звоном, как будто был стеклянным.
– Что это такое, вообще, не просветите?
– Консерватор, – отозвался Шопенгауэр, подняв голову и потянув носом воздух, – обыкновенный консерватор.
– И как его открыть?
– Вам не надо его открывать.
– Может быть вы откроете его для меня?
– Это вряд ли.
“Угу, угу, – промычал Игорек, – вряд ли”.
Толстый и тонкий так и ели его глазами, ожидая распоряжений, но Игорек лишь слегка качнул головой.
– Восстановим ход событий, – вдруг громко объявил Бессонов и поднялся из-за стола, – вы поправьте меня, если я в чем ошибусь.
Шопенгауэр опять наклонил голову к плечу. Артур почесал костяшки правой руки.
Игорек стал расхаживать перед окном, взад и вперед, почти наступая на меня и длинную штору ботинком, и говорил размеренно, почти по слогам, как будто диктовал Марии Семеновне.
Я ловила каждое слово.
– Двадцать третьего декабря вы, Федор Михайлович, выступаете в совете с заявлением. По вашим словам, на острове произойдет опасный выброс, и чтобы предотвратить его, необходима немедленная атака всеми силами ОМК. Не исключено, что под воздействием ваших месмерических способностей, совет немедленно наделяет вас всеми полномочиями…
– Под воздействием чего, простите? – шаркнул ногами Шопенгауэр.
– Сами знаете чего, – отмахнулся Игорек.
– Вы поэтому налепили мне на глаза эту гадость?