– Не перебивайте!
Толстый схватил стул за спинку, приподнял вместе с метапсихологом и потряс, потом грохнул об пол.
– Итоги нашего штурма: пять бойцов пострадали в столкновениях с теневыми, террористические бригады высадились на берег и пытались атаковать мэрию, население напугано и дезориентировано, головка администрации бежала из города.
– Ну, не приписывайте мне собственных заслуг, Игорь Александрович!
Тут Толстый и тонкий по очереди ударили Шопенгауэра, у того только голова дернулась - вправо, влево. Потому что толстый был левша. Так наверное и было задумано. Пока метапсихолог кашлял и плевался красным, Игорек с выражением глубокого осуждения смотрел и ждал, крутя пуговку на куртке.
– Бойцы ОМК, вынужденные взять на себя охрану порядка в обезглавленном городе, – грустно продолжил Игорек, – сумели вовремя пресечь ваш побег, Федор Михайлович. В ту же ночь, на последнем оставшемся вертолете, с крыши нашего здания. При вас были найдены эти вещи.
– Я ничего не вижу, – хрипло напомнил метапсихолог.
– Вы знаете, какие вещи.
– Допустим.
– Я как кризисный глава города Чернодара прошу вас дать пояснения.
Сказав все это, Игорек сел.
– Пояснения по поводу чего? – дернул носом упрямый колдун.
– По поводу всех ваших действий, – не сбился Игорек. – Зачем вам понадобился штурм? Что в черном ящике? Куда вы собрались бежать?
– На Сейшелы, – после паузы прошелестел Шопенгауэр и мечтательно улыбнулся, – куда ж еще?
2-15
Хотя весь допрос выглядел иллюстрацией к известному анекдоту про жабу и гадюку, я не смогла не оценить манер метапсихолога. Все же это было красиво. Игорек не оценил. Он дал знак своим подручным, и они как с цепи сорвались. Я задвинулась поглубже в ровные складки велюровой занавеси, но звуки по-прежнему были слышны. Что нисколько не мешало Марии Семеновне печатать: клавиатура стрекотала без остановки, как будто она протоколировала каждый удар.
Наконец наступила тишина.
Слышно было только тяжелое дыхание Артура и его напарника.
– А что вы думаете по поводу Сейшел, Ксения? – негромко сказал метапсихолог. – Или по поводу штурма? Вам понравилось?
– Вы ему голову повредили? – нервно спросил Игорек своих бойцов.
– Ксения, вот человек, который, как вы выражаетесь, “выбросил вас из тела”. Спросите у него, зачем.
Он манипулирует мной. Связанный и избитый, ни черта не видящий, проигравший Шопенгауэр сидит и манипулирует мной. Хорошо. Наплевать.
Я сделала шаг из занавеси и сорвала с судорожно озирающегося Игорька очки. Фингал. Ну конечно. Это Кукушкин ему втащил.
– Чистомет сюда, – взвизгнул Игорек, – сканеры несите, теневые в здании!
На одной ноте, как ушибленный поросенок, завизжала Мария Семеновна. Громко топая берцами, Артур и остальные выбежали из кабинета выполнять приказ.
– Стойте! – пискнул Игорек, оставшийся один, но было поздно. – Маа - ма. Мария! Заткнитесь!
Секретарша закрыла рот руками и, с грохотом опрокинув стул, боком начала выползать из кабинета. Я швырнула очки в нее, и она, замахав на них, как на пчелу, пропала.
– Игорь Александрович, – позвал остолбеневшего Игорька Шопенгауэр, – У вас мало времени. Как думаете, что с вами сделает опасный, как вы и сами знаете, криптид?
— Я… я же уничтожил…
Тут я припомнила, как он гонял меня по кухне и отвесила кризисному главе подзатыльник. Игорек присел и втянул голову в плечи.
— Я могу вам помочь, — месмерил между тем Шопенгауэр, мягко, успокаивающе, — Откройте ящик стола. – Там всегда есть нож для бумаг, достаньте его.
Я ударила по столу, чтобы остановить Игорька.
– Нет, дурак! Не вздумай его освобождать!
Но это напугало Бессонова еще больше, он моментально выхватил маленький роликовый ножик и выставил перед собой, как кинжал.
– Разрежьте скотч, – мягким размеренным голосом приказал Шопенгауэр.
Я завыла от бессилия, сорвала занавеску, кольца градом посыпались на круглую прилизанную голову Игорька и он, прикрываясь, как от снарядов, кинулся к стулу Шопенгауэра, шлепнувшись перед ним на колени.
Как? Как колдуну удается все повернуть таким невероятно гнусным образом? Игорек не слышит меня, он не понимает, кто из нас двоих опаснее. Или просто не соображает ничего. Что бы я сейчас не сделала, все будет играть на пользу Шопенгауэру.
Оставалось надеяться, что Артур и его друзья обернуться быстрее.
— Оба вы сволочи, вот что.