- Я – нормик. Мусора из ОМК не занимаются нормиками.
Он пропустил оскорбительное «мусора» и покачал головой:
- Мы успели обсудить с вами вчера, что, как вы выражаетесь, «нормики» в коме не бродят по больнице.
- И кто я, по-вашему? Волк? Вамп? Лесная?
Шопенгауэр снова покачал головой и посмотрел на меня так ласково, что даже водопад потеплел.
- Я здесь не затем, чтобы вас просвещать. Вы должны сами все вспомнить.
- Что вспомнить? – выкрикнула я и тут стена дрогнула. Пруд качнулся, и с волной один маленький карп вылетел на дорожку и запрыгал, оранжевый на потемневшей мокрой гальке.
На несколько секунд я оглохла. Шопенгауэр вскочил со скамейки и встал передо мной. Я видела, как шевелятся его губы, но ничего не слышала. Сверху на нас слетели несколько пожелтевших листьев фикуса. «Я - привидение. Я бесплотна и не могу оглохнуть от взрыва,» - сказала я себе. И в ту же секунду меня отпустило.
- Что произошло? Что вы чувствуете? – повторял психолог.
- Меня взорвали, - я села в пруд и оттолкнула карпа, провалившись в пятнистый бок. – В четвертом отделении. Может, я теперь уже окончательно призрак.
5
Он бросил меня. Умчался так быстро, что я не успела даже объяснить, где взорвалось. Все-таки возмутительно несправедливо, что я не только единственный здесь призрак, но еще и не летающий и не телепортирующийся призрак. Одно слово – инвалид.
Пока я добралась до четвертого этажа, было время подумать. Что, если моего тела действительно больше нет? То есть, оно умерло? Что я буду делать? Я представила себе, как тащусь за черным мешком на молнии сначала в подвал, где помещался больничный морг. Вишу там у холодильника, дожидаясь неведомо чего. Потом меня наконец укладывают в гроб и закапывают. И что тогда делать? Бродить по Тепляковскому кладбищу? Сидеть с воронами на березах, каркать, прыгать по могилам? Может, вселиться в какую-нибудь бродячую собаку?
В холле меня моментально окружила толпа больных. От старичья из геронтологического до малышни из детского – все были здесь, в одеялах поверх пижам, и сам Вазген орал на них, отчасти потеряв свой величественный вид:
- Это учебная тревога! Прошу вас собраться на автостоянке! Выходим организованно, по отделениям! – он повернулся к охраннику и злобно прошипел: - Убери эту на ходунках из прохода, они же сейчас передавятся!
Я в последнее время старалась избегать прямого соприкосновения с посторонними телами, а тут они прямо забили меня как полиэтиленовый пакет, аж в голове зазвенело от биения пульсов. С большим трудом и потерями я высвободилась, собрала оборванные кусочки и прибилась к стенке. Так, вдоль плинтуса, а иногда поднимаясь к карнизу, я и обогнула холл. Но вот незадача – пожарная лестница тоже оказалась заполнена людским потоком, бурлящим мне навстречу. Продраться сквозь него было просто невозможно.
Человек в шоке, человека взорвали, а они еще и не дают ему добраться до собственных бренных останков. Совсем офигели. В растерянности я поднялась к люстре, откуда открывалась вся картина. Медперсонал и охранники, как пастушьи овчарки, ловко гнали больных к трем главным выходам, а те, как овечки в своих синтепоновых белых одеялках, послушными ручейками вытекали прочь.
Может быть, все-таки, я осталась жива?..
Если бы меня убило, я бы почувствовала. Что-то должно было измениться. Ну, открылся бы белый столб света, например, или наоборот, черная воронка в полу, меня бы куда-нибудь утянуло, или вознесло, это во всех фильмах так. Короче, известили бы как-то. Не могут же они… Кто «они», я не знала, но рассчитывала на их элементарную порядочность. Все же я разумное существо, а не вещь, как вон тот забытый на полу плюшевый медвежонок.
Только холл опустел, и я собралась наконец продолжить свой путь, как в двери ворвалась новая толпа. Этих было поменьше, и выглядели они совсем не как овечки.
Полиция!
Сначала десяток штурмовиков в масках и бронежилетах, с автоматами, пригибаясь и оглядываясь, рассредоточились вдоль стен. Потом от крыльца кто-то крикнул «чисто!» и через холл пошли вереницей люди в белых комбинезонах, с чемоданчиками и какими-то приборами, потом парочка вертлявых типов в штатском, и наконец, тесная группа – впереди приземистый как танк персонаж в форме, по бокам два помельче, вроде сопровождающих машин пехоты. С их появлением люстра, помигав, вспыхнула – наверное, включилось аварийное питание – и на погонах заиграли искорки. Лиц я не видела, только круглые лепешки фуражек.