В палату вошел один из полковников и нашептал багровеющему генералу в ухо.
- Из Совета звонят! – перевел Шопенгауэру генерал, - Из мэрии позвонят, не сомневайся! Слава Богу, Жигалина померла уже… - генерал даже задохнулся, - какого хрена вообще ее сюда положили? – это он на меня показал.
- Чисто технически, - равнодушно хлопнул ресницами Шопенгауэр. – Она нормал. У нее обычное тело. Значит должна быть здесь.
- Так я все-таки нормал? – не утерпела я, - тогда что вы здесь делаете, ищейка из ОМК?
У Шопенгауэра даже нос не дрогнул в мою сторону. Он раскрыл чемоданчик, обшарпанный какой то, не то, что у тех в белых комбинезонах, и стал раскладывать на тумбочке у кровати странные предметы.
-Иваааан! – взревел генерал, гневно таращась на Шопенгауэра.
И действительно, из-за спин полковников выступил Кукушкин, аккуратный, на халате ни пятнышка, выбрит гладко, только на носу – сажа.
- Кто, - мат-перемат, - Был в отделении с утра?
- С утра никого не было, - отрапортовал Кукушкин. – Мы как раз по просьбе товарища Шопенгауэра закончили перевод, - он кивнул на Меня-лежащую. Я-стоящая подобралась поближе и внимательно на него посмотрела. Ну надо же. Действительно, из этих. Из органов. Как я сразу не догадалась?..
- И в десять ноль пять произошел взрыв.
- Значит? – просипел немного успокоившийся генерал.
- Значит, взрывное устройство было заложено ранее. Скорее всего, вчера.
- Вчера кто был из посторонних?
- Из ритуальной конторы, юристы, наследники…
- Кто? – рявкнул генерал.
- Все данные и часы в журнале, - подтянулся Кукушкин. – Могу принести.
- В жопу себе принеси! Всех задержать, пусть дают показания…
- Какие? – вдруг спросил Кукушкин.
- Ну, какие…- генерал посопел. – Во-первых, кто там из Теневых участвовал. Все вместе или организованной группой. Заказчики, исполнители, учить тебя, что ли. А во-вторых…
Тут генерал посмотрел на Шопенгауэра, и Шопенгауэр вскинул голову на генерала. Покрутил в руках грязную соломенную куклу с тряпочным белым лицом без глаз, положил на подушку прямо у моей головы и сказал негромко.
- Нет оснований думать, что в деле замешаны теневые. Не забывайте, что они передали ее в скорую как только произошел инцидент. Она не принадлежит ни одному из кланов.
Генерал хотел возразить, но передумал. Когда он переставал багроветь и ругаться, становилось заметно, что взгляд у него острый и хитрый.
- Мне думаешь это нравится? Я думаешь обострить хочу? Но объяснить то всю эту порнографию надо?
- Если хотите знать мое мнение, то больше похоже на стопперов.
- Стопперов? Кто их видел? Никто в них не верит.
- А зря.
Тут я была на стороне генерала. В стопперов, тайных борцов с теневыми, никто не верил. Это была городская легенда. Дети рисовали на стенах дурацкий знак, открывали вконтакте зловещие паблики. Генерал качнулся на каблуках, вдруг снял фуражку и поскреб пегий как у собаки ежик волос на макушке.
- Забрал бы ты ее, от греха, Шопенгауэр. Тут люди. Ладно, старуха… А если бы перекрытия не выдержали?
- Часть я заберу, - рассеянно ответил психолог, перебирая рухлядь в своем чемоданчике.
Я заметила тяжелый металлический волчок, глухо звякнувший круглый буддийский колокольчик и какой-то то ли сухарь, то ли заветренный кусок рафинада.
– Но охрана тела по-прежнему на вас.
- Может, закроем больницу? - встрял Кукушкин, - а то в следующий раз…
- Какой «следующий раз»!! - моментально взревел генерал, - ты на что тут?!
- Дык ведь - стопперы - они не теневые. Как их узнать то, - задрав голый подбородок и дернув кадыком нервно отозвался интерн, - вы сами сказали…
- Молчать, твою мать! – складно рявкнул генерал и Кукушкин заткнулся.
Шопенгауэр оторвался от мусора в своем саквояже и сказал примирительно:
- Отчасти это наша ошибка. Мы решили наблюдать, и потеряли время.
- Вот! – вскрикнул генерал, - Именно!
- Но теперь мы активно включаемся, - Шопенгауэр посмотрел на генерала сочувственно, - пара дней. В крайнем случае – неделя.
- Неделя? – взвыл генерал.
- Не больше. Усильте охрану, закройте этаж. Если есть возможность, закройте больницу. Я заблокирую любой доступ со своей стороны. Сюрпризов больше не будет.
Генерал посопел, склонив ухо к шепчущему полковнику. Потом надел фуражку и нахмурился.
- Обещаешь?
Шопенгауэр посмотрел на него внимательно и сказал твердо:
- Обещаю, - но то ли в уголке рта, то ли в дрогнувшей брови мне померещилась усмешка.