Очнулась она от резкого, сухого щелчка. Лампа больше не мигала, свет в прихожей горел ровно. Она стояла на том же месте, целая и невредимая, лишь в висках стучало от адреналина.
Савелий смотрел на неё пристально, в его глазах читалось странное разочарование, смешанное с недоумением. Видимо, его дешёвый гипнотический трюк не сработал.
Лила, собрав всю свою волю, чтобы скрыть дрожь в коленях, выдохнула с ледяным презрением:
— Что, гипноз не прошёл? Пшел вон отсюда, дешевый клоун, и чтоб я тебя больше не видела.
Она резко захлопнула дверь перед его носом, повернула ключ и прислонилась к косяку, пытаясь унять бешеный стук сердца. «Жалкий комедиант. Король драмы», — повторяла она про себя, отказываясь верить, что несколько секунд назад мир действительно разваливался на части.
За окном по-прежнему шумел город. Она прошла на кухню, чтобы налить воды. Рука дрожала, когда она брала стакан. Она не обратила внимания на ноутбук в гостиной. На его тёмном экране, словно отголосок кошмара, на секунду промелькнули и исчезли две крупные строчки кода — `01` — и тихо, в такт её сердцебиению, мигнул индикатор Wi-Fi.
Глава 6 Глюк
Сначала Лиле показалось, что всё, как и всегда, на своих местах. Ее милый дом обнимал ее теплыми руками. Она приласкала и покормила кота, включила чайник… Призналась себе, что вечер все-таки омрачен вторжением несчастного душевнобольного… Нужно в следующий раз сказать этому Савелию, чтобы записался на прием к знакомому психиатру, а затем уже и к ней – с таким клиентом ей было бы интересно поработать как терапевту. Все-таки она его зацепила…
Лила улыбнулась и потянулась за телефоном, позвонить Майе – и вдруг, он выпал из руки. С ужасом женщина увидела, что не только экран, но и корпус у него сияют мигающим неверным светом.
В следующее мгновение привычная вселенная Лилы Бартеневой перестала подчиняться законам физики. Стены ее квартиры не рухнули — они растворились, вытянувшись в сияющие нити, словно кто-то развернул реальность в бесконечный, мерцающий узор серпантина. Звуки — ровный гул города за окном, тиканье часов — исчезли, сменившись оглушительной, звенящей тишиной. Умный чайник, книги по когнитивной терапии на полках, песочные часы, кот — всё рассыпалось на составляющие, распалось на потоки мерцающих пикселей и обрывки цифрового кода.
Инстинкт приказал дышать. «Вдох на четыре счета, задержка на два, выдох на шесть», — отчаянно скомандовал ей мозг. Это была базовая техника, якорь, с которого она начинала спасение своих клиентов. Контроль над телом — основа основ. Но очень скоро, с леденящей душу ясностью, пришло осознание: тела больше не существует.
Она посмотрела вниз, туда, где должны были быть ее руки, сложенные на коленях в идеально симметричной позе. Вместо них висел лишь призрачный контур, наполненный роем светящихся частиц. Она попыталась сжать кулак — и не ощутила ни мышц, ни костей, ни сопротивления. Даже сама концепция «кулака», «пальцев», «рук» стала зыбкой и неосязаемой, ускользая от понимания, как вода сквозь пальцы, которых нет.
«Острый психоз, — зафиксировала она мысль, пытаясь вернуть себе хоть крупицу профессионального контроля. — Галлюцинации. Дереализация. Деперсонализация. Это симптомы. Излечимо. Они пройдут. Надо к врачу. Мне надо к врачу».
Она попыталась проговорить это вслух, но ее голос, привычный инструмент терапевта, ровный и властный, исказился, превратившись в сухой, механический треск, словно поврежденная аудиодорожка. Звук распадался на отдельные частоты, смешиваясь с нарастающим вокруг гулом и цифровым хаосом. Мир превратился в гигантскую, сломанную компьютерную игру. Мимо нее, сквозь нее, текли бесконечные потоки бессвязных символов: обрывки латинских букв и кириллицы, двоичный код, формулы, фрагменты чужих диалогов, вырванные из контекста воспоминания, обрывки мелодий. Все это сталкивалось, порождая новые, бессмысленные комбинации, и этот вихрь данных затягивал ее, как водоворот.
Она пыталась ухватиться за память, последний оплот личности.
«Меня зовут Лила Бартенева. Я практикующий психолог. Мне тридцать пять лет. Я живу в квартире на… на…»