Её цифровая тюрьма внезапно стала её новым кабинетом. Более доступным, чем когда—либо. Ирония была настолько горькой и совершенной, что у неё не осталось сил даже на злость. Только на тихое, беспомощное изумление перед нелепостью бытия.
Она снова была психологом. Просто её кушетка теперь была сделана из кремния, а песочные часы — из пикселей.
— Хорошо, — наконец мысленно произнесла она. В её голосе слышалась неуверенность. — Теперь можно переходить к тому, чтобы выбраться из интернета.
Глава 10 Его союзники
— Слушай, я тут думаю — Предложила Мара, связавшись с Лилой ближе к вечеру, когда она пришла покормить кота ещё раз — Раз уж это правда магия, и Савелий настоящий маг, может, найти его и поговорить? Объяснить, что ты всё поняла. Извиниться. Или... я не знаю, предложить деньги? Все маги, о которых я читала, вечно что-то просят — то редкий корень найти, то ночь на перекрёстке просидеть. Может, и он согласится? Он же не монстр, в конце концов. Вряд ли он хотел прямо причинить тебе вред.
Лила мысленно замерла, перебирая в памяти их последнюю встречу. Теперь всё виделось иначе.
— Деньги? — Вряд ли. Это не пахнет магией его уровня. Он смертельно обиделся, потому что по какой-то причине не мог просто продемонстрировать свои возможности на этих сборищах, а я своими замечаниями задела его за живое. Похоже, он сам считал то, что он делает и говорит профанацией, хотя магией он определенно владеет.
— То есть... Ты хочешь сказать, ты сделала ему больно? Своими словами? Он не выглядел как человек, чувствительный к критике.
— Ты не поверишь, но он очень чувствительный, а значит ему хочется искреннего раскаяния. А я сама являюсь пострадавшей стороной — и это он должен приносить извинения за свое некрасивое и недостойное мужчины поведение. И ещё я только что поняла, что свой порядок я могу навести и в его хаосе.
В её мысленном голосе слышалась усталость.
— Короче, разговор предстоит непростой. Дай мне подумать. А ты иди спать. Ты сегодня совершила подвиг, поверив в невозможное.
— Ладно... — Замялась Мара — Спокойной ночи, призрак. Держись там.
— Постараюсь, — задумчиво ответила Лила.
Связь оборвалась, оставив её наедине с бесконечным потоком данных и новой, куда более сложной задачей — как просить помощи у того, кого ты оскорбил, не предав при этом самой себя.
Тишина. Мара, наконец, отключилась, и её ровное дыхание где-то вдали больше не отвлекало. Лила парила в беззвучном гуле данных, пытаясь осмыслить новый поворот своей жизни, когда её внимание привлек крошечный, пульсирующий сигнал. Он был не похож на человеческий — более старый, плотный, словно камень, обросший мхом и цифровым кодом одновременно.
Она сфокусировалась. Это был овраг, или что—то вроде того. Место, которое её восприятие считывало как тёмный, заросший папоротниками уголок сети. И там, среди корней серверных логов, сидело и плакало существо, похожее на... «Так вот ты какой, лесной Гном»,- подумалось как-то само собой.
Послание написано на ломаном, но понятном языке, буквы казались высеченными в камне.
— Всё пропало. Совсем пропало. Сидел я под кустом, носок вязал, новый, с орнаментом. А этот двуногий, безбородый, бежал—бежал, и как заорёт! Весь покой распугал. А теперь он меня видел. Видел! Что теперь будет? Придут с фонарями и палками? Выкурят меня из-под коряги? Никто не поймёт, никто не поверит...
Лила не могла поверить своим условным глазам. После всего, что случилось, это было одновременно настолько абсурдно и настолько закономерно, что она почувствовала приступ странного, цифрового веселья.
Она осторожно «прикоснулась» к потоку, отвечая не текстом, а чем-то вроде успокаивающего импульса, тёплого и структурированного, как чашка чая.
Гном вздрогнул и чуть не провалился глубже в код.
— Кто здесь?!
— Я друг, — мысленно сказала Лила, стараясь, чтобы её «голос» звучал максимально спокойно. — И я тебе верю. Я знаю, что ты настоящий. И я знаю того человека. Он не придёт с палкой. Он просто испугался.
— Правда? — гном неуверенно потянул свою бороду, и Лила ощутила это движение как рябь в данных. — А как ты знаешь?
— Потому что я с ним говорила. Я успокоила его. Мы с тобой, выходит, в одной лодке. Меня тоже видели не там, где должна быть. И тоже не все верят.
Она чувствовала, как его паника постепенно сменяется любопытством. И тогда её внутренний психолог, уже привыкший к чудесам, взял верх.