Савелий поморщился, будто от внезапной зубной боли.
— В сети? — он произнёс это слово с таким отвращением, словно ему предлагали зарыться лицом в навоз. — Это немыслимо. Вибрации грубы, информация искажена, связи фальшивы. Это суррогат общения.
— А превратить человека в цифровой призраки засунуть туда — это, по-твоему, одолжение? — язвительно бросил Велимир. — Регистрируйся. Не заставляй меня опять тебя трясти. Ты мне свой логин скинешь, а там хоть тони в астрале.
Сопротивляться двум решительным оппонентам было бесполезно. Савелий, тяжело вздыхая и бормоча что-то о «профанации» и «клетке для ума», уступил. Процесс занял полчаса. Он морщился, вводя каждый символ, кляня «глупые» требования к паролю и с подозрением глядя на интерфейс мессенджера.
— Готово, — он отшвырнул телефон от себя, как горячую картошку. — Счастливы? Вы превратили мага в... в пользователя.
— Отлично, — удовлетворённо кивнула Мара, сразу отправив ему тестовое сообщение. — Теперь ты на связи.
— Не обольщайся, — Савелий сверкнул глазами . — Там, куда я еду, сети нет. Вообще. Не ловит, ничего. Так что это, — он ткнул пальцем в телефон, — в любом случае бесполезный кусок хлама. Но я проверю его по возвращении. Если смогу.
Он проводил их до порога, и его фигура в дверном проёме казалась одинокой и отстранённой — человеком, разрывающимся между двумя мирами, ни в одном из которых он не чувствовал себя полностью дома.
Велимир завёл мотоцикл. Мара, сидя позади, сжала в руке свой телефон. Теперь у них был контакт. Хрупкий, ненадёжный, но контакт. И неделя ожидания казалась уже не такой безнадёжной.
Глава 15 Посредник
Тишина в мире Лилы была не пустотой, а состоянием предельной концентрации. Это был хрупкий внутренний кокон, сплетённый из воли и кода, внутри которого пульсировало её призрачное «Я». А снаружи, словно тугие вихри торнадо, бились бесконечные потоки данных — жизнь города, зашифрованная в пакеты информации, сигналы Wi-Fi, всплески активности сотовых сетей. Она научилась отфильтровывать шум, выискивая в этом хаосе знакомые паттерны. Одним из самых важных был сигнал из её собственной квартиры — её последнего материального пристанища в мире плоти и камня.
Она настроила примитивную, но эффективную систему «умного дома», используя камеру своего старого ноутбука как сторожевой глаз. И вот, спустя почти сутки после того, как Мара накормила Бенедикта, система, обычно молчаливая, подала тихий, настойчивый сигнал тревоги.
Камера засекла движение. Ледяная игла страха вошла в самое сердце её цифрового существа. Кто? Воры? Служба? Или… он? Тот, кто сделал с ней это.
Лила сфокусировалась, и её сознание, словно призрак, проскользнуло через защищённые протоколы, «войдя» в камеру. Изображение было зернистым, но чётким. В гостиной, посреди её безупречно чистой комнаты, где каждая вещь лежала на своём месте, стояли двое.
Мара — её якорь в мире живых. И рядом с ней — незнакомец. Огромный, бородатый мужчина в кожаной куртке, окутанный аурой дикой и грубой силы. На вид настоящий маргинал, судя по всему, бацкер. Лилу на мгновение сдавили ледяные тиски ужаса. Его мощные кулаки, его первобытное обаяние неандертальца — всё это кричало об опасности, о вторжении. Что он делает в её доме рядом с подругой?
Но картина не складывалась в угрожающую. Гигант выглядел неловко. Он стоял посреди комнаты, словно музейный экспонат, боясь поколебать воздух. Его мощные руки беспомощно висели по швам, а плечи были напряжены. И самое невероятное, что Бенедикт, её проницательный, недоверчивый кот, обычно злобно шипящий на клиентов, терся о грубые кожаные штаны гостя, подняв хвост трубой, и мурлыкая, как целый трактор.
— Ну ты и ушастик, — раздался низкий, но на удивление мягкий, бархатный бас. Велимир, а это был он, осторожно, почти с благоговением, протянул руку и одним толстым пальцем почесал кота за ухом.
— Видишь? — обернулась к нему Мара, и на её лице играла улыбка. — Даже Бенедикт тебя одобряет. В отличие от некоторых.
И она посмотрела прямо в камеру ноутбука. Прямо в линзу, за которой, она знала, скрывалось сознание её подруги.
— Лила, ты здесь? Это знакомый. Ну, типа того. Он пришёл извиниться за своего несдержанного друга.
Лила замерла. Её мысли, секунду назад полные беспокойства, резко остановились. «Несдержанного друга»? И тут все пазлы сложились. Маг. Савелий. Ярость, острая и чистая, как удар тока, пронзила её. Как его приятель посмел сюда прийти после всего, что произошло с ней?