Она снова вышла на связь. На этот раз её сообщение было лишено эмоций — сухое и точное, как медицинское заключение или служебная записка:
— В той местности, куда вы едете, в радиусе 50 километров от озера Тихое, за последние три года пропало без вести семеро человек. Данные из сводок МЧС и полиции. У меня был клиент, брат которого исчез там два года назад. Лесник. Опытный.
Она сделала паузу, давая ему прочитать, позволив цифрам и фактам повиснуть в цифровой пустоте.
— Позаботьтесь о связи. Возьмите спутниковый телефон. Если ваши «Врата» так важны, убедитесь, что через них не утекают люди.
На этот раз пауза на той стороне затянулась надолго. Секунды превратились в минуты. Лила уже думала, что он просто проигнорировал её. Но когда ответ пришёл, в нём не было ни капли снисхождения, раздражения или обиды. Только тяжёлая, как свинец, серьёзность:
— Я понял. Спасибо. Я разберусь.
Больше он ничего не написал. Но Лила знала — услышал. И, быть может, это сохранит не только его жизнь, но и чью-то ещё.
Глава 17 Цифровое прощение
Рабочий день Лилы подходил к концу, окутанный тихой, стерильной атмосферой цифрового офиса. Последняя онлайн-сессия завершилась пятнадцать минут назад. Клиент (менеджер с приступами панических атак), смог впервые за неделю почувствовать почву под ногами. Лила уже нажала кнопку «Закрыть кабинет», когда из общего потока служебных уведомлений на форуме психологической поддержки вынырнул новый, кричащий о помощи пост.
Она остановилась. Слова, не отформатированные и никак не смягченные, были выброшены в сеть как последний отчаянный жест.
«Мне 26 лет. Я ничего не добился, учусь на 4 курсе, на котором остаюсь уже 3 год по академу, живу за счет родителей, иногда подрабатываю курьером, но чаще мне не хватает сил даже чтоб на пары пойти. Я абсолютно убежден что ни одна нормальная девушка на меня не посмотрит, потому что я неудачник. Даже если она и согласится со мной быть, то потом, увидев что я безамбициозный неудачник, бросит меня. Я смотрю на других людей: они живут в своем ритме, даже если им тяжко на работе или учебе — они справляются. Они посещают все пары, когда я еле переношу одну. Я с трудом передвигаюсь, клянусь, я еле волочу ноги. Мои "друзья" считают меня тупым и тормозом. Это так и есть, мне трудно сосредоточиться, а когда паникую из за того что от меня что то требуют — полностью выключается соображалка и я творю хтонь. Меня это сильно угнетает, . Есть же категория нормальных людей, а я категория мусора бесполезного. Все это продолжается всю мою жизнь и с каждым годом все хуже,сил все меньше. Все чего я щас хочу — это умереть.»
Лила прочла текст дважды. Он дышал таким всепоглощающим отчаянием и самобичеванием, что даже сквозь цифровой экран чувствовалась физическая боль. Это было не просто плохое настроение; это был человек, запертый в клетке собственной критики, обесточенный и истощенный. На мгновение она забыла о своём собственном странном положении, почувствовав лишь острую профессиональную необходимость вмешаться. И она ответила немедленно, отбросив излишнюю официальность.
— Здравствуй. Спасибо, что нашел силы написать. Я вижу, как тебе тяжело, и я ценю твое доверие. То, что ты рассказал, звучит невыносимо. Но давай договоримся: пока мы общаемся, отложим слово «мусор». Это ярлык, а не факт. Ты сейчас испытываешь сильную боль и критику, но это не делает тебя бесполезным. Давай попробуем разобраться, что стоит за этим состоянием. Ты готов?
«Аноним» ответил мгновенно — казалось, он ждал у экрана.
— Готов. Я просто не знаю, с чего начать.
Лила повела диалог осторожно, как сапер. Она не стала сразу разбирать травмирующие отношения или академические долги, а сосредоточилась на физиологии: сон, аппетит, хроническая усталость, невозможность концентрации. Стандартный сбор данных для построения карты клиента.
— То, что ты описываешь — от постоянного чувства вины до физического истощения, когда ноги волочатся, — очень похоже на классическую картину тяжелого депрессивного эпизода, усугубленного социальной тревожностью. Когда ты говоришь, что «выключается соображалка» при стрессе — это не лень или глупость. Это очень важный симптом. Это особенность работы нервной системы в состоянии хронического напряжения. Мозг, вместо того чтобы решать задачу, переходит в аварийный режим «замри», пытаясь защититься от перегрузки.
Она объясняла, что тело буквально отказывается тратить энергию на ходьбу и концентрацию, потому что психика заблокирована и считает, что вся энергия нужна для выживания.