Тот самый мужчина (Объект №2) начал задыхаться. Тихие, судорожные всхлипы вырывались из его груди. Прямо здесь, в зале у него случилась паническая атака, спровоцированная призывом «услышать тишину» среди толпы — классическим триггером для социофобов и тревожников.
А Савелий стоял на сцене с закрытыми глазами, погруженный в свою «тишину», абсолютно не замечая, что один из его последователей мечется в поисках спасения в двух шагах от него.
Лиле потребовалась вся ее выдержка, чтобы подбежать и не оказать помощь. Панические атаки не угрожают здоровью, но пациенты, как правило, этого не знают и очень пугаются. К счастью, у привлекшего ее внимание зрителя было с собой что-то из фармакологии, приступ утих через пару минут. Мужчина, бледный и потный, быстро вышел из зала.
В этот момент все ее снисхождение, весь академический интерес испарились. Она увидела не специалиста, а шарлатана, играющего с огнем. Он оперировал категориями, не понимая механизмов психики. Он бросал в толпу семена, не заботясь о том, в какую почву они упадут — в плодородную или в истощенную, полную взрывчатки невылеченных травм.
Зал постепенно пустел, словно живой организм, выдыхающий последних слушателей. Люди медленно расходились, оставляя в воздухе густой след от чужих духов и приглушенных разговоров. Мара, увлеченная беседой с девушкой в цветастом платке, жестикулируя, скрылась в проходе. Лила же осталась сидеть, механически листая блокнот, но взгляд ее был расфокусирован, упираясь в потертый плюш кресла. В ушах все еще звенела тишина, наступившая после его последних слов.
— Вы явно пришли не за вдохновением, — раздался тот самый низкий голос прямо за ее спиной.
Она не сразу обернулась, давая себе секунду, чтобы стереть с лица все лишнее. Савелий стоял в проходе, непринужденно положив смуглую руку на спинку ее кресла. Его темная рубашка сливалась с полумраком зала, и только лицо, освещенное прожектором сцены, казалось высеченным из камня.
— Вы знаете, что у одного из ваших слушателей только что была паническая атака? — спросила она без предисловий.
Савелий на мгновение смутился.
— Я не заметил, людей было очень много.
— Именно, — ледяным тоном сказала Лила. — Вы были слишком поглощены созданием атмосферы. Вы призываете людей спускаться в их личное подземелье, не проверив, нет ли там газа. Вы не даете им даже фонаря. Это не духовная практика. Это преступная халатность.
Вы — блестящий риторик, — она попыталась смягчить свои слова, чувствуя, что закипает. — Виртуозно работаете с паузами, интонацией, создаете нужный настрой. Но за красивыми образами нет содержания. Одни вопросы, за которые люди платят деньги, и ноль ответов.
Мимика на его лице наконец изменилась: легкая насмешка исчезла, взгляд стал острым и тяжелым.
— Значит, для вас я просто шарлатан.
— Для меня тот, кто предлагает страдающему человеку вместо ясного плана размышления о «внутренней тени» — либо обманщик, либо крайне безответственная личность. — Она сделала шаг навстречу, сокращая дистанцию. — Эти люди приходят с болью. Им нужны инструменты, а не поэзия.
— Вы глубоко ошибаетесь. — Его голос потерял бархатистость, в нем зазвенела сталь. — Они приходят потому, что им тесно в тех клетках, что вы для них строите. Ваши таблицы и схемы — это костыли. Они помогают ходить, но никогда не научат летать.
— Летать? — Лила не удержалась от горькой усмешки. — Простите, но моя практика состоит из тех, кто, решив «лететь», разбился о землю. Они приходят ко мне с тревожными расстройствами и депрессиями, заработанными в погоне за туманными «смыслами», которые вы так живописно продаете.
Он резко шагнул вперед, и теперь их разделяли сантиметры. Воздух между ними зазвенел, заряженный неподдельной враждой.
— А вы не задумывались, что именно вы и есть та самая угроза? — прошипел он, и его слова жгли, как удары кнутом. — Вы вбиваете им в головы, что их спасение — в этих бесконечных схемах, «разобраться», «проанализировать»! Вы учите их бояться всего, что нельзя вписать в ваш дурацкий блокнот! Вы делаете их зависимыми от вашего «контроля», а потом они уже не могут сделать шаг без вашего одобрения!
— Угроза? — ее голос дрогнул от ярости, и она с трудом сдержалась, чтобы не кричать. — Я даю им опору! А вы предлагаете им прыгнуть в бездонный колодец в надежде, что они вдруг научатся дышать под водой! Это не философия, это русская рулетка с их психикой!