Савелий отступил на шаг, и его лицо исказила холодная усмешка.
— Знаете, что в вас самое гадкое, Лила Бартенева? — он произнес ее имя с язвительной отчетливостью. — Вы чересчур начитанны, чтобы поверить во что-то, кроме голого интеллекта. И слишком трусливы, чтобы признать, что мир не умещается в ваши бумажные клеточки.
Удар пришелся точно в цель. Она почувствовала, как по щекам разливается жар, а в висках застучало. Вся ее профессиональная выдержка треснула, обнажив злую личную обиду.
— А вы слишком влюблены в звуки своих песнопений, — вспылила она, и голос ее на мгновение сорвался. — Вы принимаете красоту метафор за глубину. Но рано или поздно вашим последователям понадобится реальная помощь. И они придут ко мне. С разбитыми иллюзиями и жизнями, потраченными на пустоту и химеры.
Не дожидаясь ответа, она резко развернулась и направилась к выходу, высоко подняв голову. Спиной она чувствовала его взгляд — тяжелый, обжигающий, полный немого вызова.
Но Лила лишь молча качала головой, сжимая ручку сумки так, что пальцы онемели. Она не могла объяснить себе, почему слова этого шарлатана, этого факира от теософии, жгли ее изнутри, как щелочь. И почему в самой глубине, под слоями гнева и отторжения, шевелился неприятный, липкий червяк сомнения.
Глава 5 Падение
Лила вернулась домой поздно вечером, с головой, гудящей от яростного спора. Её квартира встретила её привычной, почти стерильной тишиной: теплый свет настольной лампы, идеально выровненные ряды пособий по когнитивно-поведенческой терапии, закрытый ноутбук — символ завершённого рабочего дня. Всё было на своих местах, в её безопасном, предсказуемом мире, где каждая эмоция имела объяснение, а каждый хаос —структурный метод укрощения.
Она только сняла пиджак и собиралась налить себе чаю, когда раздался звонок в дверь. Затем послышались удары — глухие, настойчивые, словно кто-то бил в дверь кулаком. Сердце на мгновение ёкнуло от иррационального предчувствия, но она отогнала его. «Курьер. Нетрезвый. Принес заказную посылку, которую ждала только завтра», — мысленно констатировала она, бесстрашно подходя к двери.
Но на пороге стоял он. Савелий.
Его волосы были всклокочены, будто он провёл бурный вечер, а в глазах пылал тот самый огонь, который она видела в их последнем споре. Он выглядел не как мыслитель, а как человек, загнанный в угол и готовый на всё.
— Вы решили, что можете вот так, бросив оскорбление в лицо, развернуться и уйти? — его голос прозвучал низко и хрипло, без привычных бархатных ноток. —Хлопнуть дверью прямо у меня перед носом своим высокомерным «шарлатан»? Я не из тех, кто позволяет походя отвергать всё, чем я живу.
Лила считала себя опытным профессионалом, ведь клиенты бывают разные, некоторые из них неадекватны. Поэтому, быстро оправившись от первоначального шока, скрестила руки на груди, возводя привычный барьер.
— Это не дискуссия, Савелий. Это констатация факта. Наука против красиво упакованной лжи. И дверь к обсуждению здесь закрыта не мной, а вашей безответственностью и жаждой легкой наживы.
— Вы не понимаете, — он шагнул на порог, и его тень поглотила свет из прихожей. — Вы не просто не согласны. Вы — угроза. Ваш разум, этот тупой механизм, разбивает не только мои аргументы. Он губит саму веру в чудо, в высший промысел. Вы разрушаете то, что даёт людям силы продолжать жить, только потому, что хотите все измерить в своих лабораториях! Причем думаете, что можете, ползаете по чуду с линейками своих скудных умишек.
— О, великолепно! — Лила закинула голову, и в её голосе зазвенела ядовитая ирония. — Оказывается, я ещё и «угроза» для вашего бизнеса по продаже плацебо? Лестный комплимент для психолога, не спорю. Но это не меняет сути: вы играете с огнём и разрушаете судьбы.
Воздух в прихожей стал тяжёлым, густым, им стало трудно дышать. Свет лампы померк, затем замигал, отбрасывая по стенам судорожные тени.
— Хватит, — прошептал он, и в этом шёпоте было нечто древнее и куда более страшное, чем крик. Его рука поднялась, не для жеста, а как проводник невидимой силы. — Вы так яростно защищаете свой холодный, упорядоченный и убогий мирок? Ваше царство графиков, формул и цифровых симуляций? Так будьте вы прокляты им! Отправляйтесь в ваш цифровой рай!
Мир содрогнулся и вовсе не метафорически. Пол под ногами Лилы поплыл. Стекло в дверном проёме задрожало тонким, звенящим гулом. Экран её ноутбука, стоявшего в гостиной, вспыхнул ослепительно-белым светом, выжигая сетчатку. Она почувствовала толчок и страшное, выворачивающее суставы физическое растяжение. Реальность заколебалась, как мираж, и стала терять плотность, цвет, форму. Её собственное тело перестало быть твёрдым, расплываясь в потоках невыносимого давления. Она не крикнула — у неё не было для этого воздуха. Она лишь успела увидеть лицо Савелия — бледное, искажённое ужасающим злобным торжеством, — прежде чем тьма поглотила её.