Пятница ознаменовалась доведением до нервного срыва Вики. Работа, которую та делала в течение трех дней, бала уничтожена. Дамы посочувствовали, попереживали и… испугались. Когда Вика привела не Артема, а Хана. А тот за десять минут выяснил, кто оставался после работы в четверг, мог включить компьютер и стереть данные. Учитывая, что это был не учет брусков мыла, а финансовый документ, увольнение было неприятным. Одновременно была проведена проверка на занятость в рабочее время и переписку в рабочее время, из-за чего всплыло подозрение в промышленном шпионаже другой дамы. И мелкое отмывание денег третьей, замеченное Артемом. Как он среди массы цифр смог увидеть несоответствие, Алина честно не поняла. Но факт подтвердился. И тут выяснилось, что все экономисты были посажены как Вика, по знакомству, почему с этим и не было никаких проблем.
Дамы ушли без скандала. Причем не трое, а четверо. Светлана тоже предпочла удалиться. Последняя оставшаяся, оказывается, отрабатывала практику. И еще два месяца будет учиться.
Честно говоря, и Алина и Вика были в шоке. Они как-то не предполагали, что подобное бывает. Но по настоящему экономический отдел их инвестиционной компании — это Артем, а остальные так, для виду, отчеты писали.
В четыре часа Артем позвал их к себе в кабинет и обрадовал:
— Ладно, раз более-менее разобрались, а вы, вроде как, что-то умеете и понимаете, с понедельника начнем работать по-настоящему и посмотрим, на что вы способны. За выходные общий кабинет переделают. В понедельник придет аналитик. Больше я всякую шваль собирать не буду. Все на сегодня, можете идти, — махнул он рукой.
Вика, предупредив свою половинку, предложила пройтись и обсудить. Но обсуждения не было, обе пробовали переварить события этого дня, и получалось у них плохо. Через пару минут девушки махнули рукой и принялись просто разговаривать обо всем на свете.
Что можно обсуждать, работая вместе? Сложно сказать наверняка, но три часа пролетели незаметно. Потом за Викой заехал Хан, они планировали провести выходные за городом. Что можно делать в такую погоду за городом Алина спрашивать не стала, понятное дело, что.
В отличие от Вики, Алина редко завидовала незнакомым людям. Ее гуляющие парочки не смущали и не вызывали ощущение собственной неполноценности. Она прекрасно понимала — большая часть разойдется сегодня или через месяц. Так чему завидовать?
Но вот счастье знакомых пробуждало на душе что-то такое. Сначала сестра, счастливая в браке. Теперь вот Вика. И даже соседи, по-прежнему живущие вместе и искренне заботящиеся друг о друге. То никого, то все сразу. К чему бы это?
Без Вика прогулка свернулась моментально. Холодно. Точнее сыро и ветрено.
Алина навестила соседей — привычный ритуал. Пересказала события сегодняшнего дня. Узнала, что начальник разводится. О таких вехах он сообщал родичам, хотя Антонина и фыркала «Мы последних двух жен даже не видели, какая нам разница»
А потом наступила самая замечательная пора — ничегонеделание. Целых два дня…
В понедельник Алина только пришла на работу, как тут же рядом появилась Вика:
— Привет. Никуда не уходи, нам надо поговорить.
Вопрос, куда она может уйти в начале десятого в понедельник Алина даже не стала задавать. Подруга разделась и тут же прилетела в приемную общаться.
— Ты чего?
— Не поверишь, мы так хорошо отдохнули с Лешкой, были на замечательной загородной базе. Но не в этом суть, я другое хотела рассказать. Мы с ним заговорили, точнее я возмутилась над его манерой командовать, знаешь как «Сидеть! К ноге». Он возмутился, что ничего не командует, просто характер такой.
Тут Алина хмыкнула. Да, конечно, не командует. У Вики полная свобода действия в рамках разрешенных Ханом. Миллиметр вправо и миллиметр влево — все. Алина еще никак не могла понять, как Вика на это согласилась. Как бы там не было хорошо в сексе, но хоть какая-та свобода должна быть? Судя по всему нет.
Вика тем временем продолжала:
— Я попробовал культурно объяснить, что он не всегда прав, на что он обиделся. И заявил, что поведенческие модели диктует само общество. И если он, так или иначе, не прогибается под женскую доминантность, то для свободы маневра остается немного вариантов: пресловутая каменная стена с командами «к ноге», бабник, как Артем, пофигизм, как у Вадима, но тут не знаю, я с ним не достаточно знакомо. Или крайность — гомосексуализм.
У Алины даже челюсть отвисла, об этом она как-то не думала:
— И что ты?
— Я ответила, что он не прав. И можно быть мужчиной, позволяя себе более гибкое поведение.