Таким образом, наша мысль о дереве приводит одновременно к двум последствиям: 1) мы начинаем отражать в своём уме это явление в его сущности, в его взаимосвязи и взаимообусловленности с другими явлениями и 2) мы начинаем мыслить это явление вообще, а не в какой-либо данной конкретной форме.
Мышление позволяет нам проникнуть в сущность явлений только одним путём — через отражение тех связей и отношений, которые имеются у данного явления с другими явлениями. Это отражение связей и отношений не может осуществляться, если мы не отрешимся от конкретных особенностей предмета и не станем мыслить его в самом общем виде.
Мышление всегда имеет опосредствованный характер. Устанавливая связи и отношения между вещами, мы опираемся не только на непосредственные ощущения и восприятия, но обязательно и на данные прошлого опыта, сохранившиеся в нашей памяти. Эта обусловленность мышления прошлым опытом особенно ясно обнаруживается тогда, когда мы сталкиваемся со следствиями и по ним заключаем о причинах явления. Например, увидев утром покрытые снегом улицы и крыши домов, мы можем заключить о том, что ночью была метель.
Установить эту связь нам помогают всплывшие в памяти представления о ранее бывших и наблюдавшихся нами событиях. Если бы этих представлений не было, мы не смогли бы установить причину данного явления.
Опосредствованный характер имеет мышление и при прямом наблюдении связи явлений. Когда мы видим, как под воздействием солнечных лучей мокрые от дождя улицы высыхают, мы заключаем о причине этого явления также только потому, что наблюдение его вызвало в нашей памяти обобщённое воспоминание подобных же случаев, наблюдавшихся нами ранее.
В процессе мышления мы пользуемся уже сложившимися на основе предшествующей практики знаниями общих положений, в которых отражены наиболее общие связи и закономерности окружающего нас мира. В данном случае это будет мысль о том, что вода, как правило, испаряется под влиянием тепла. Самое понятие причины и следствия могло у нас возникнуть только опосредствованным путём, путём обобщения сохранившихся в нашей памяти многих фактов, в которых обнаруживались данные связи между явлениями. Чем больше опыт человека, чем больше накоплено у него знаний об окружающей действительности, тем быстрее и правильнее совершается процесс мышления.
Когда мы отражаем связи и отношения между явлениями, мы всегда мыслим их в отвлечённом и обобщённом виде. Устанавливаемые связи имеют общее значение для всех сходных явлений данного класса, а не только для данного конкретно наблюдаемого явления. Эти связи обнаруживаются в данном явлении лишь потому, что они присущи всем вещам данного класса, являются законом их существования.
Чтобы помыслить ту или другую связь между явлениями, мы должны отвлечься от конкретных особенностей этих явлений. Это отвлечение состоит в выделении определённых свойств, общих всем явлениям данного класса, и в мысленном отражении существующей между ними связи. При этом выделяются не все и не всякие особенности предмета или явления, а только те, которые имеют для него существенное значение.
Таким образом, и самый процесс абстрагирования или отвлечения в какой-то степени опирается на знание общих связей и закономерностей явления, без которого нельзя было бы отделить в нём существенное от несущественного, общее от единичного и которое возникает и оформляется в процессе практической деятельности человека.
То, что наше мышление отвлекается от конкретных особенностей предметов и явлений, вовсе не значит, что оно не нуждается в живом созерцании действительности, в ощущениях и восприятиях. Какие бы сложные процессы мышления мы ни имели, они всегда в своём исходном моменте опираются на восприятие действительности. Без этого отражения нашим сознанием связи явлений теряют свой объективный характер. Правильное мышление, приводящее к познанию истины, т. е. позволяющее отразить действительные связи между явлениями, всегда идёт, как говорит В. И. Ленин, «от живого созерцания к абстрактному мышлению и от него к практике».
Полностью отрешиться от конкретных образов мышление не может. Когда, например, мы думаем о связи между засухой и жизнью растений, мы всегда имеем известные наглядные образы. Но эти образы играют лишь подсобную роль, облегчая в известной степени процесс мышления, они не имеют значения по существу.