Отмеченные факты не являются чем-то исключительным. Если мы закроем глаза и мысленно представим себе, что падаем в какую-либо сторону, например вправо, то при достаточной ясности этого представления мы почувствуем, что и на самом деле начинаем падать вправо (особенно, если при этом мы находимся в неустойчивом положении, например стоим на бревне, поднятом на полметра от земли). Вам придётся напрячь мышцы левой стороны туловища, чтобы удержаться в равновесии.
Человек, стоящий на краю пропасти, чувствует, как его неудержимо влечёт вниз; он должен сделать большое усилие, чтобы удержаться от падения. Зрители, наблюдающие игру в футбол, сами того не замечая, делают много, хотя и не резко выраженных, но действительных движений, соответствующих наблюдаемому ими ходу игры, — поворотов туловища, движений ногами и т. д.
Идео-моторные акты очень часты в автоматизированных действиях, например, когда мы встаём, ходим, бегаем, пишем, работаем, разговариваем и т. д. Во всех этих случаях соответствующие двигательные импульсы возникают в результате центрального (а не периферического) раздражения кинэстезических клеток.
Идео-моторные акты возможны только в отношении заученных движений, с которыми мы имели неоднократно дело в нашем предшествующем двигательном опыте. В процессе этого опыта установились прочные связи кинэстезических клеток с другими частями коры, в результате чего исходящие из этих участков возбуждения вызывают соответствующую деятельность кинэстезических клеток и возникновение импульсов к движению в двигательных пирамидных клетках.
Связь двигательного участка коры с корковыми концами всех других анализаторов играет первостепенную роль в физиологическом механизме произвольных действий. Лишь благодаря этой связи произвольные действия имеют сознательный характер, могут производиться по представлению, в связи с намеченной целью и планом действия.
Нарушение этой связи двигательного участка с другими частями коры приводит к потере целенаправленности совершаемых человеком действий, нарушается единство и взаимосвязь произвольных действий, они теряют свою системность и устойчивость, легко меняют свою направленность под влиянием тех или других случайных побочных раздражений, нередко превращаются в ряд разобщённых движений.
При нарушении, хотя бы временном, связей двигательного участка с другими частями коры человек может забыть, для чего он начал данное действие, почему он пришёл в данную комнату, взял данную книгу. Ему надо затратить иногда большое усилие, чтобы восстановить прерванные связи и сознательно продолжить начатое действие. Всё это говорит о том, что произвольные действия могут иметь место лишь при наличии связи кинэстезических клеток со всеми другими клетками коры, что они являются результатом суммарной деятельности коры.
«Таким образом, — говорит И. П. Павлов, — кинэстезические клетки коры могут быть связаны, и действительно связываются, со всеми клетками коры, представительницами как всех внешних влияний, так и всевозможных внутренних процессов организма. Это и есть физиологическое основание для так называемой произвольности движений, т. е. обусловленности их суммарной деятельностью коры».
Таков анатомо-физиологический нервно-мышечный аппарат, с помощью которого осуществляются произвольные движения. Как говорит И. М. Сеченов, для произвольных движений нет ни особенных двигательных нервов, ни особенных мышц: все они выполняются с помощью тех же нервно-мышечных приборов, что и невольные движения, однако как результат суммарной работы всей коры. Это положение имеет основополагающее значение для правильного понимания физиологического механизма произвольных движений.
Как подчёркивает И. П. Павлов, нервная система, управляющая движениями, очень сложна и громоздка; она до такой степени преобладает в массе мозга, что даже небольшое разрушение его вызывает расстройство движений. Человек рождается на свет с нервной системой, которая обеспечивает ему возможность самых разнообразных движений, однако лишь очень небольшое число из них являются врождёнными.
Как говорит И. М. Сеченов, все произвольные движения суть движения, заученные под влиянием условий жизни: «у ребёнка, при его рождении на свет, кроме абсолютно непроизвольных движений (сосание, глотание, дыхание, кашель, чихание и пр.), нет никаких правильно комбинированных движений — все они заучиваются в детстве мало-помалу (смотрение, ходьба, речь, схватывание всею рукою или отдельными пальцами, употребление руки как рычага и пр.), и именно эти-то движения и становятся по преимуществу произвольными, хотя взрослый человек имеет возможность производить произвольно и невольные акты сосания, глотания, дыхания, кашля и пр.».