Произвольные действия не имеют той трафаретности, которая свойственна врождённым инстинктивным действиям. Приобретаемые человеком в процессе жизненной практики в связи с теми или другими условиями его существования, они, прежде чем стать привычными, имеют характер новизны, являются каждый раз открытием и усвоением нового способа поведения.
Учение И. М. Сеченова и И. П. Павлова об обусловленности произвольных действий материальными процессами в мозгу нанесло решительный удар по идеалистическим теориям воли, рассматривавшим произвольные действия как спонтанное проявление человеческого духа, отрывавшим сознание от мозга и воздействий на него внешней среды.
Вместе с тем это учение разоблачает псевдонаучность теорий, проповедуемых бихевиористами, которые, выступая якобы с позиций материализма, на деле механистически понимают природу произвольных действий: отрицая роль сознания в поведении человека, бихевиористы рассматривают даже самые сложные действия человека, как возникающие в результате механического отбора в процессе многократно повторяемых «проб и ошибок». Отсюда они приходят к механистическому построению процессов обучения и тренировки, которые по их понятиям должны строиться не на сознательном усвоении учащимися учебного материала, а всего лишь на его многократном механическом повторении.
Создатель теории «проб и ошибок» американский психолог Торндайк утверждал, что человек, как и животное, усваивает тот или иной новый для него вид действий путём механического отбора и комбинирования уже известных движений. Вынужденное действовать в новых для него условиях, животное бессознательно применяет те или другие движения. Некоторые из этих движений оказываются неудачными и не приводят к успешному решению стоящей перед животным задачи.
Такие движения не закрепляются в двигательном опыте животного, начинают повторяться всё реже и реже и наконец совсем прекращаются. Иначе обстоит дело с теми движениями, которые чисто случайно оказались удачными: связанное с ними успешное решение задачи содействует тому, что они закрепляются в поведении животного, становятся всё более и более частыми и наконец единственными при данных условиях.
Например, кошка, запертая в клетку, из которой она может выйти только тогда, когда «научится» пользоваться механическим приспособлением (щеколдой), отпирающим дверцу клетки, вначале совершает много самых разнообразных движений: прыгает, трётся о стенки клетки, просовывает лапы между прутьями и т. д. Большинство этих действий оказывается неудачными и постепенно отпадают.
Но вот совершенно случайно кошка задевает лапой за щеколду, и дверца отворяется. Такая удачная «проба» имеет тенденцию повторяться и закрепляться в нервной системе кошки: постепенно число неудачных попыток сокращается, число успешных становится всё более частым, пока, наконец, этот успешный способ действия не станет единственным; будучи опять посажена в клетку, кошка сразу подходит к дверце, нажимает лапой на щеколду и получает свободу.
По теории «проб и ошибок» животное не усваивает в данном опыте никакого нового для него способа действия. Оно лишь механически, благодаря пробам и ошибкам, «отбирает» из большого запаса действий, которые могло совершать и совершало раньше, то, которое лучше всего подходит для решения поставленной перед ним и, конечно, совершенно несознаваемой задачи.
Это положение теории «проб и ошибок» американский психолог Уотсон формулирует следующим образом: «Не существует образования новых путей. Задача не в том, чтобы устанавливать новые связи, а в том, чтобы сделать выбор из существующих: бесцельные движения исчезают, а успешные выступают в правильной последовательности».
Способ, приводящий к успешному решению задачи, не опирается на установление закономерных связей между раздражением и действием, а возникает чисто случайно, причём некоторое значение в его возникновении и закреплении имеет эмоциональное состояние удовольствия, связанное с успешным решением задачи. Отрицательные эмоции, связанные с неудачными попытками, наоборот, постепенно затормаживают а прекращают эти попытки.
Ложность теории «проб и ошибок» подтверждается фактами, добытыми из тщательного изучения поведения животного, поставленного в описанные выше условия. Наблюдения показывают, что овладение новым способом поведения, раз оно оказалось удачным, протекает очень быстро и при таком небольшом числе повторений, которого явно недостаточно для механической тренировки. При этом животное, несколько раз удачно решив задачу, не механически усваивает данное определённое движение, лишь отшлифовывая его при последующих попытках, а овладевает новым для него способом действия, который может быть реализован с помощью совершенно различных движений.