Рис. 23. Показатели операторской деятельности испытуемого Ко-ва при стрессе: 1 – кратковременная память; 2 – латентный период ответа на цифровой сигнал; 3 – время движения при ответе на цифровой сигнал; 4 – время движения при ответе на световой сигнал; .5 – латентный период ответа на световой сигнал; 7 – изменение времени операции после реакции на «запрещающий» сигнал; 8 – после перестройки стереотипа задачи; 9 – показатели самочувствия, nэ – число энграм; nо – число ошибок
Исследования операторской деятельности показали, что в ее структуре могут одновременно находить отражение как элементы стрессовой активизации поведения, так и проявления стрессового пассивного реагирования. В первые – трое суток стрессогенного вращения, т. е. в период тяжелых дистрессовых ухудшений самочувствия, у испытуемого Ко-ва уменьшились латентные периоды движений при ответах на сигналы средней и малой сложпости. Это говорит об активизации относительно простых актов деятельности в этом состоянии. Относительно большее укорочение латентных периодов возникло при дистрессе в ответах на сигналы средней сложности. Данный факт подтверждает сделанные нами дополнения к закону Иеркса-Додеона [133]. При возрастании экстремальности стрессора первоначально качество деятельности возрастает пропорционально ее сложности. Далее качество деятельности средней сложности может стать более высоким, чем качество простой деятельности (рис. 3). При значительном возрастании экстремальности стресс-факторов ухудшается качество всех видов деятельности: первоначально сложной, затем средней и, наконец, простой деятельности.
На рис. 23 видно, что время движений при простой сенсомоторной реакции практически не менялось при дистрессе у испытуемого Ко-ва, тогда как время двигательного компонента ответа на относительно более сложный, цифровой сигнал в первые трое суток стрессогенного вращения возрастало. Учитывая факт сокращения латентных периодов обоих видов реакций, можно предположить, что стресс по-разному сказался на "пусковых" и моторных механизмах ответа на оперативный сигнал. Возможно, в структуре "запуска" движения проявлялась стрессовая активизация поведения, а в структуре движения – стрессовая пассивность реагирования. Можно предположить, что активизация запуска движений испытуемого Ко-ва "вытеснила" процедуру принятия (уточнения) решений из латентного периода в период совершения ответного действия.
Особенности стрессовой перестройки перцептивно-когнитивных процессов нашли отражение в изменениях показателей относительно сложной операторской деятельности. При нормальном функциональном состоянии испытуемых время ответа на сигнал к действию, следующий после отмененного действия (при наличии двух сигналов: к действию и запрещающего действие), было меньше, чем время ответа на сигнал к действию в ряду других таких сигналов ("условный тормоз"). При дистрессе время ответа на сигнал при действии "условного тормоза" становилось большим, чем время ответа без "условного тормоза". Такое влияние "условного тормоза" сохранялось на период, пока функциональное состояние испытуемого Ко-ва оставалось ухудшенным и пока у него были симптомы стрессовой пассивности поведения. Указанный факт можно интерпретировать как результат застойности, инертности тормозных тенденций при стрессовой пассивности поведения либо как возрастание значимости тормозных установок при пассивной форме реагирования на стрессор и т. д.