У животных (млекопитающих и птиц) с видовой или индивидуальной склонностью к агрессивности содержание в крови норадреналина превышает содержание адреналина, и, напротив, при большом содержании адреналина в крови это животное или этот вид животного отличается неагрессивностью [228, 229, 474]. У человека реальный гнев вызывал преимущественную секрецию норадреналина, а мысленное представление гнева приводило к преобладанию в крови адреналина [286]. В условиях сильного или длительного эмоционального напряжения в процессе пилотирования самолета у опытных летчиков возрастало содержание в крови как норадреналина, так и адреналина, появлялось их выделение с мочой; у авиапассажиров в полете преимущественно возрастало содержание адреналина [199, 447].
В более ранних исследованиях, до создания эффективных методик дифференцированного определения содержания в крови катехоламинов (адреналина и норадреналина), была обнаружена корреляция степени психического напряжения различного рода с выделением с мочой кортикоидов, продукция которых, как указывалось выше, возрастает при стрессе: в боевой обстановке, в критических ситуациях или при длительном психическом напряжении в производственной, спортивной и учебной деятельности и т. п. [87, 381, 499, 551].
Современные исследования показали, что специфика эмоциональных реакций при стрессе опосредована не только гормональными, но и многими другими физиологическими реакциями организма, в частности нервной системы [253]. Обнаружено, что при гневе у человека активизировались некоторые парасимпатические реакции; при страхе – симпатические, а при воздействиях, вызывающих чувство отвращения, – те и другие [571]. Полагают, что лицам с доминированием симпатических реакций – "симпатикотоникам" при эмоциональном стрессе более свойственно стеническое, агрессивное поведение, тогда как люди с преобладанием парасимпатических реакций – "ваготоники" при этом более склонны к депрессии [261 и др.]. Подразделение па "симпатикотоников" и "ваготоников" положено Ф. Вестером в основу профилактики и лечения "болезней стресса" с дозированным использованием медицинских, спортивных, климатических и культурных факторов. Вместе с тем следует иметь в виду сомнения в правомочности ортодоксального разделения людей на "симпатикотоников" и "ваготоников" [108]. Ряд авторов располагает данными, свидетельствующими о том, что "преобладание симпатической регуляции обеспечивает улучшение адаптивных возможностей, так как способствует генерализации нервных процессов, повышает сенсорную чувствительность и придает организму силы действовать адекватно ситуации. Преобладание парасимпатической регуляции ухудшает адаптивные возможности" [253, с. 3–4]. Однозначности таких представлений об антагонизме этих систем в регуляции эмоциями и в формировании стрессовых реакций противоречат данные об их синэргической активности, которая понятна с позиции представления о единстве деятельности вегетативной и центральной нервных систем [141, 253 и др.].
Участие в формировании стрессовых реакций нервной регуляции делает актуальным вопрос о том, как реализуются при стрессе типологические особенности центральной нервной системы. В.И. Рождественская с сотрудниками отметила, что снижение работоспособности при стрессе от утомления – при длительной однообразной деятельности – возникает у испытуемых со "слабой" нервной системой раньше, чем у лиц с "сильной" нервной системой. Те же авторы показали отсутствие абсолютной зависимости уровня работоспособности при стрессе от силы нервной системы [148, 231]. Вместе с тем ими было отмечено, что стрессу могут быть более подвержены лица с "сильной" нервной системой, особенно в тех случаях, когда стрессором являлось длительное повторение монотонных, однообразных сигналов. У лиц со "слабой" нервной системой стресс монотонии возникал с меньшей вероятностью, причем (в отличие от испытуемых с "сильной" нервной системой) он заметнее проявлялся при монотонной деятельности с дефицитом внешней директивной информации. В.С. Мерлином было отмечено, что людям со "слабой" нервной системой свойственна большая перцептивная чувствительность, чем обладателям "сильной" нервной системы. Это позволило ему показать, что индивидуальные различия стресса зависят не только от "силы" и "слабости" нервных процессов, но и ряда других свойств нервной системы и психических процессов [194].