Что можно сказать о ценности активности и пассивности при стрессе для отдельного индивида? Критерий пользы – успешность предотвращения, устранения неблагоприятного для индивида фактора и эффективность овладения благоприятным. Неопределенность будущего делает в перспективе полезными в текущий момент оба адаптационно-защитных состояния. В настоящем полезна ширина фронта защиты. Будущее покажет субъекту, на каком участке этого фронта действительно полезна активность. Однако в рамках "момента времени" индивида (П. Бэр) для него более целесообразно активное реагирование. Построенное на концепте определенности, как бы понятности текущей ситуации, оно направлено на овладение этой ситуацией и является для субъекта источником благоприятных сигналов о его потенциальной успешности в овладении стрессором. Пассивное реагирование на стрессор не создает такой обратной информации к субъекту. Более того, оно всегда протекает на фоне негативных эмоций, т. е. на фоне "сигналов к себе" о неблагополучии, побуждающих субъекта к поискам неизвестного выхода из стрессогенной ситуации (по принципу "кнута"). Негативная эмоция, неблагоприятная в рамках "момента времени", целесообразна как "сигнал к себе", как напоминание о нежелательности по какой-то причине текущей ситуации и о неотложной необходимости выхода из этой ситуации и смены имеющегося состояния.
Неблагоприятными для субъекта могут стать и чрезмерно активная, и чрезмерно пассивная эмоционально-поведенческие стрессовые реакции, не способствующие или даже мешающие удалению стрессора. Ведущий принцип купирования гиперактивного и гиперпассивного поведения при стрессе – изменение вероятностной характеристики среды. При стрессовой гиперпассивности надо сделать, чтобы субъекту как бы "стало все ясно", т. е. чтобы исчез концепт невозможности, безысходности текущей ситуации и собственной беспомощности. При стрессовой гиперактивности возможны два корригирующих приема: 1) исправить, изменить кажущуюся верной ложную понятность ситуации, создав концепт стрессогенной ситуации, генерирующий эффективную адаптационно-защитную активность; 2) сделать ситуацию абсолютно "непонятной", "невозможной" для субъекта, тем ввести его в пассивное состояние.
Важную роль в направленности и интенсивности развития стресса играет представление субъекта о возможности своего влияния на экстремальный фактор, о том, может ли он участвовать в управлении стрессогенным воздействием [92, 394 и др. 1. Советской инженерной психологией провозглашена концепция антропоцентризма как основное методологическое положение при разработке систем "человек-машина" [183, 184 и др.]. Отвергнут подход к человеку-оператору как к придатку машины, который должен подстраиваться к ее технологии. Системы "человек-машина", функционирующие с учетом приоритета человека, оказываются в конечном итоге надежнее и эффективнее, чем без учета этого принципа. "Активный оператор" испытывает меньший стресс по сравнению с пассивным наблюдателем. Люди, находящиеся в условиях скученности, но верящие, что они в любой момент могут покинуть помещение, испытывают меньший стресс, чем те, кто не имеет права его покинуть [350].
Проблема "активного оператора" более сложна, чем это кажется на первый взгляд. Проиллюстрируем это положение следующим примером. В экспериментах Гласса и Сингера [394] при взрывном акустическом стрессоре, когда он был неожиданный и неуправляемый, не было никаких ухудшений в деятельности у человека-оператора, на которого этот стрессор действовал при решении простых задач вопреки тому, что можно было ожидать. При решении сложной, более того, неразрешимой задачи (прослеживание невозможных фигур) переносимость шума и продуктивность во время его действия оказывались меньшими [394].
По нашему мнению, при решении простой задачи у субъекта потенцировалось представление о своих "резервах" в разрешении проблемной ситуации, т. е. создавалась психологическая установка на возможность активного стрессового реагирования. При этом шумовой стрессор, хотя субъект не мог им управлять, не лишал субъекта концепта собственной активности. Во второй серии неразрешимость предъявлявшихся субъекту задач (как всякая неразрешимая, непонятная экстремальная ситуация) вовлекла его в пассивное стрессовое состояние, которое усугублялось вместе с его неблагоприятными проявлениями неожиданным и неуправляемым взрывным шумом. Происходила "суммация" концептов безвыходности при решении задач и беспомощности перед стрессором. Совместное действие этих факторов, провоцирующих пассивное стрессовое реагирование, оказывало отчетливое отрицательное влияние на эффективность работы.