Выше мы описали вегетативные реакции, возникавшие в невесомости у двух человек, отнесенных ко второй группе, т. е. с отсутствием активных эмоционально-двигательных реакций, и к подгруппе с "непереносимостью" невесомости вследствие крайне тяжелых проявлений кинетоза.
Форма иллюзии "перевернутого положения" у них была различной: у X. она проявлялась в виде ощущения стремительного "подъема вверх", у С. – в виде чувства зависания "вниз головой". Возможно, в числе причин разного проявления этой иллюзии было то, что С., авиационный инженер, имел большой опыт полетов и знал, что находится в летательном аппарате, летящем вперед, а не вверх, тогда как X. не имел такого опыта.
Следует отметить, что возникавшее у последнего чувство подъема вверх внутренних органов актуализировалось у него в сознании как самостоятельное ощущение, отличное от чувства подъема вверх его тела. Несомненно, чувство подъема внутренностей было связано с перераспределением в невесомости давления содержимого желудка и кишечника на их внутристеночные рецепторы, а также с изменением натяжения внутренними органами брызжеечного аппарата.
У испытуемого X. рвота началась в невесомости внезапно, без предшествовавшей тошноты. Однако это не "срыгивание", о котором неоднократно писали американские авторы как о вегетативной реакции в невесомости [390 и др.], так как в последующем у этого испытуемого возникли и многочисленные неблагоприятные симптомы кинетоза, отсутствующие при обычном "срыгивании". Вероятно, интерпретация этого симптома американскими авторами была вызвана попытками испытуемых, которых они наблюдали, скрыть ухудшение своего самочувствия.
Испытуемый X., несмотря на более тяжелое течение кинетоза, оказался более "терпеливым", чем испытуемый С., к тягостным переживаниям дискомфорта, вызванным этим состоянием. Надо полагать, это связано, в частности, с имевшимся у него чувством ответственности, так как в том же полете при невесомости проводились очередные испытания технических устройств, предназначенных для космического полета, что требовало выполнения программы полета в полном объеме.
Можно с уверенностью предполагать, что неблагоприятные симптомы кинетоза у испытуемых X. и С. усилились бы, если повторение "горок" продолжалось бы дольше, чем это было в полетах. Вероятно, действие длительной невесомости в космическом полете также оказалось бы непереносимым для этих испытуемых.
Обратим внимание на то, что кинетоз в столь выраженной форме возник в невесомости у опытного горнолыжника С., обладающего отличной пространственной ориентацией в экстремальных условиях горнолыжного спуска и, кроме того, проходившего многолетнюю тренировку "стато-кинетической" и "вестибулярной" систем во время занятий указанным спортом. Это свидетельствует в пользу мнения о том, что возникновение кинетоза в невесомости (да и не только в невесомости) не зависит от способности человека к ориентации в пространстве и от его "вестибулярной" и "стато-кинетической" тренированности.
Выше, рассматривая различные формы актуализации в сознании возникающего при невесомости иллюзорного чувства "тяги вверх" (либо "подъем вверх", либо "положение вверх ногами"), мы указывали как на одну из возможных причин этого различия на разную (летную и нелетную) профессиональную подготовленность испытуемых. Данные отчетов испытуемых X. и С. подтверждают предположение о значимости профессионального опыта в формировании той или иной концептуальной модели пространства.