Луна.
Наш лайнер прибыл на пристань круизного терминала. После того, как мы пробрались по длинной пристани, нас весело встретила надпись Welcome to Granada. В этом году я не интересовалась у отца о местности, так что, изучать мне предстояло по ходу. В конце концов, целый изнывающей жаркий месяц мы проведем тут. Солнце прожигало мой затылок и я накрыла его ладонью, ощущая, что там скоро образуется марсианская впадина.
— Я умру красивой и бледной, - начала ныть я, когда мы плелись по узким улочкам Сент-Джорджес.
— Не могу поверить, Луна, мы не прошли и половины пути, - запротестовал отец и вскинул руки, помогая маме перешагнуть натянутый трос около полицейского участка.
— Не понимаю почему мы идем пешком, а не арендуем авто, как все нормальные туристы.
— Как все «богатеи», - поправил меня отец и я закатила глаза.
Больше всего, я ненавидела ходить. Больше этого, я ненавидела ходить по жаре.
— Все нормальные богатеи, сидят сейчас возле бассейна и пьют прохладный коктейль, или нежатся в кровати под кондиционером за просмотром любимого сериала, - сказал я и топнула ногой в тот самый момент, когда папа цокнул языком. Этот жест означал, что он не собирается продолжать мою браваду. Я умоляюще взглянула на маму, та пожала плечами и схватила отца за руку поспешно удаляясь вперед. Невероятно. Папа хотел тихий семейный отдых, тихую семейную прогулку, но не учел факт убийственного климата. Откинув в сторону жалобы, я смогла расслабиться и насладиться пейзажами города. Сент-Джорджес находился в прекрасной гавани, под названием Каренаж, которая с одной стороны окружена огромным количеством лодок и катеров, а с другой уютными домиками и природой. Несмотря на всю прелесть этого места, папа выбрал самый роскошный отель на первой линии. Чаще всего, мой отец не подавался никакой логики во вселенной, сначала он не хочет появляться, как разбалованный и напущенный гость на элитном автомобиле, в другую минуту я вижу перед собой огромный отель, который сошел с обложек «ренессанс интерьер».
Из мыслей меня вырывает звонкий рев машинного мотора, и я оборачиваюсь чтобы понять откуда доноситься звук. Мимо нас проносится матовый, черный Бугатти и я сглатываю от зависти.
Я распахнула глаза в момент, когда женское тело приземлилось на мои ребра, и я ощутила как мои лёгкие устроили посадобль в глубинах моего желудка.
— А вот и я, - закричала Деви, переваливаясь с меня на кровать, встав на ноги она начинает прыгать на матрасе сотрясая остатки моих лёгких, превратившихся в растаявшее мороженое.
— Тебе двадцать пять, - протестую я.
— Тебе тоже, но по твоему скулежу, впечатление, что пятьдесят два. - язвит подруга и спрыгивает с кровати, направляясь к окну.
Черт. Только. Не. Это. Не успев протестующе вскрикнуть, я зажмуриваю глаза от светового удара по моей роговице.
— Солнышко проснулось, новый день на дворе, - запевает она, раскидывая шторы все дальше друг от друга, - вставай Спящая красавица, иначе останешься такой же бледной поганкой.
Мне ничего не остаётся, как послушно встать или быть точнее, выползти из кровати. Мы отправляемся на пляж. Слышу я радостный крик подруги и закатываю глаза.
После полудня солнце стало агрессивно накалять атмосферу, и Деви вскочив с шезлонга, отправилась к бассейну. Она так делала уже пятый раз. За час.
— Нам следует вернуться в отель, - сказала подруга, расплёскивая воду со своих волос, по моему телу.
В другой раз, моему возмущению не было бы предела, но из-за солнца, которое накрывало часть территории, на которой мы находились, я согласно кивнула и встала.
— Здесь становится невыносимо, - согласилась я.
— Невыносимо - это слушать шансон в подпольном казино, - ляпнула Дев, - а здесь, как в заднице с паяльником, чертовски горячо.
Откуда Деви знает, про шансон в казино, и как ощущается паяльник в заднице, мне не хотелось спрашивать. Во-первых, потому что она могла продемонстрировать. Во-вторых, потому что я хотела убраться с этого места, как можно скорее.
Я листала журнал Bravo, склонившись над свежим педикюром.
— Дев, подай…- не успела закончить я, как порхающая мимо подруга протянула мне красный лак для ногтей.
— Не благодарю, - засмеялась я.
— Ну ты и сука, - буркнула та и замерла на месте.
Амели Боуман была роскошной женщиной, знающей себе цену. Держала в строгости мужа и дочь. Шутка. Мама, Дев, прекрасная дама без преукрасов, но абсолютно безобидный божий одуванчик. Имела отличное чувство юмора, а так же всегда входила в положение Дев. Только не тогда, когда с её губ летели бранные слова.
— Деви Боуман, - прощебетала старшая Боуман и Деви залилась румянцем.
— Мамочка, - вскочив подруга бросилась к ней, - вообще-то надо стучать.
— Не дерзи мне, юная леди, - шутливым тоном добавила та и прошла в комнату. — Ваш отец. — она остановилась, переваривая слова в своей голове, — Ваши отцы, - громко подытожила она, - Попросили сообщить, что ужин в восемь, не опаздывать и выглядеть…
Она обвела нашу комнату взглядом. На кровати Дев валялись разноцветные фантики от конфет, в той же куче лежали её пляжные босоножки и купальник. Очевидно, мокрый. Возле порога скопилась целая гора обуви, которую мы пытались разобрать по цветам, но вышло тщетно.
Я сидела с маской на лице и резинкой «кошачьи ушки», которые удерживали мои длинные волосы от прилипания к щекам, кричащими мяу, каждому кто осмелится натянуть эту нелепость на свою голову. Во рту я нервно держала кисточку с лаком, который норовил упасть на белоснежную простынь. Которую конечно, никто не заправил.
— В прочем, хотя бы просто быть вымытыми и без этого недоразумения на ваших лицах, - парировала Амели обводя указательным пальцем каждую из нас.
Дверь захлопнулась и Дев выдохнула, плюхаясь на ближайший пуф.
Без десяти восемь мы стояли около большого зеркала, разглядывая свои наряды. Я выбрала чёрное атласное платье на бретельках, дополняя образ бежевыми туфлями на каблуках, римского типа. Веревки сплетались на моей голени, образуя паутину. Каштановые волосы, волнами падали на мои плечи, и я небрежно смахнула прядь с моего лица. Дев выбрала коктейльное платье в пол, с вырезом от бедра и молочно-белого цвета. Шлепки на каблуках, дополнили её образ. Схватив сумочку, она откинула высокий хвост назад и широко мне улыбнулась. Макияж мы нанесли легкий, пастельных тонов помады, для шика.
Выйдя на веранду, я почувствовала запах морской воды, и еле уловимый шелест листьев. Теплый бриз пригнал в нашу сторону новую волну и мои волосы колыхнулись от дуновения. Все здесь напоминало убранство при дворах, дубовые, округлые столы тянулись вдоль морского побережья, на которых танцевали белоснежные скатерти с шифоновыми юбками. Каждый стол имел заблаговременную сервировку. На них располагались бокалы, тарелки, и приборы.
— А вот и мои девочки, - запел отец и я широко улыбнулась.
Распахнув руки для объятий, я врезалась в его сильную грудь, и положила щеку на его рубашку. Сегодня он выглядел потрясающе. Светлые брюки, и постельное розовая рубашка с запонками, которые мама подарила отцу на их годовщину.
Остаток вечера прошел за шумной болтовней. Мы говорили об экзаменах. Нилс Вишер и Пит Боуман громко обсуждали свои студенческие годы, все время поглядывая на своих жен. Моя мама и Амели, каждый раз недовольно раздували ноздри, когда мужчины шутили над ними. Казалось, что этот вечер стал идеальным началом моего отпуска. Казалось до тех пор, как я подняла свой взгляд и увидела, что не веранду неспешна, словно короли этого острова, поднимались два парня. Один был элегантно одет в чёрные брюки, кожаные туфли и атласную рубашку кофейного оттенка, который так походил к его коже. Стояло мне перевести взгляд на второго, как моя способность здраво мыслить и дышать, мигом испарилась. Он шагнул на последнюю ступень, я увидела на его ногах замшевые бежевые мокасины, которые безупречно сочетались с брюками цвета хаки. Сглотнув я подняла взгляд выше, наблюдая как белая рубашка обтягивала его рельефное тело, и через которую виднелся каждый кубик его пресса. Или я слишком хорошо помнила это тело. Электрический разряд прошел по мне, когда наши глаза встретились. Он держал в зубах сигарету и лукаво улыбался. Так зверь смотрит на свою добычу, так смотрит, человек, которому чужды эмоции сострадания. Он ни о чем не жалел, это было написано в его глазах. Разумное решение пришло в мою голову позже. Уже задолго после того, как я вскочила и залезла под стол, цепляя край скатерти кольцом, который подарил мне отец на юбилей. Твою мать. Прокричала я, когда оглушительный звон бокалов заполнил тишину на веранде. Невероятно. Луна, ты только, что привлекла внимание не только «незнакомца», а еще и чертовой половины Гренада.