- Захватывает дух, - услышал я, неспешно переводя взгляд на Луну, она накинула на себя белую футболку и вытянув ноги читала книгу, сидя на песке. - Когда я была маленькой, папа рассказывал, что волны бьются о скалы, тем самым разрушая себя, и тогда они попадают обратно в воду, чтобы набраться сил превращаясь в новую волну, возвращаются для удара, до тех самых пор, пока не разобьют скалу. - я внимательно слушал ее рассказ, и на мгновение мое тело замерло, раздумывая над ее повестью.
- С людьми происходит тоже самое, тебя будет разбивать одна и та же жизненная ситуация, которая заставит тебя изменить себя, мышление, принципы и взгляды на жизнь, прежде чем ты вернешься, чтобы победить своих монстров.
Я ощутил, как Луна пригвоздила меня взглядом, и впервые почувствовал себя неловко под пристальным взором, раздражающим по моему мнению до хруста костей.
- Разрешаю посмотреть еще несколько секунд, прежде чем твои слюни затопят этот богом забытый пляж, - о да, красавчик, ты в своем стиле, подчеркнуло мое нарциссическое расстройство, как балада о раздутом эго.
- Мне казалось, что ты атеист, - среагировала Луна и я с удивлением вскинул бровь. Не хочу знать откуда она знает, о моих не богоугодных наклонностях, но хочу знать, почему она никак не реагирует на мои колкости.
- Ты все столь проницательна, как и неделю назад, - съехидничал я.
- А ты все такой же кретин, как и два месяца назад, - огрызнулась она, и из моей груди вырвался хриплый смешок.
Вот оно. Она уязвима ночью, в которую я оставил ее напрочь одну. Было ли мне стыдно? Совершенно точно, нет.
- Вау, - подытожил я, и ее голубые глаза устремились на меня.
- Что, вау? - с открытой злобой полюбопытствовала она.
- Тебя так легко задеть за живое, малышка Вишер, если бы твой папочка был строже, немудрено, что ты бы лучше скрывала свои истинные чувства.
- Не смей нахрен говорить о моем отце, и о моих чувствах, долбанный ты психопат, ты ничего обо мне и моей жизни не знаешь, - кричала она.
- Я знаю больше, чем ты можешь себе представить, - безмятежным тоном ответил я, и потянулся за зажигалкой, как в мой висок что-то глухо ударилась и я зарычал.
Потирав ушибленное место, со мной рядом упала книга, и я опустил взгляд "Поющие в терновнике".
- Чтиво у тебя на диво приятное, "и правда ли, что все лучшее в этой жизни покупается только ценной великого страдания", - процитировал я, срываясь с места и хватая книгу в руки.
- Отдай мне книгу, - хмыкнула Луна и запрыгала передо мной, стараясь ухватиться за краешки переплета.
- Нехер-было-кидаться-ей-в-меня, - протяжно отчеканил я, и на ее глазах хладнокровно разорвал книгу. В этот момент мое сердце сжалось. Во-первых я обожаю книги. Во-вторых терпеть не могу портить эти прекрасные вещи. Но эта психопатка не оставила мне выбора. По большому счету выбор есть всегда, но удобно, когда его наличие можно перевалить, тем самым избавляя себя от ответственности, и чувства вины.
Я наблюдал, как засвистевший ветер подхватил страницы книги и заклубив погнал по песчаному берегу, листья старых изданий были потрепаны временем и смешивались с цветом песка. Я заметил, как ее дрожащие ладони загребают разлетающиеся страницы вместе с песком, и быть честным упивался этим зрелищем. Мне без сомнения нравилось причинять ей страдания.
- Я ненавижу тебя, - кричала она, барабаня меня кулаками по груди.
- Я же просил не трогать меня, - рассвирепев заорал я, хватая ее за запястье.
В попытках вырваться из хватки, Луна повалила нас обоих на песок. Не хватало ее разбитой головы, подумал я и сгруппировавшись на лету, упал на спину крепко прижимая ее к себе. Ощущая, как по мою шею обожгло теплыми каплями, я напрягся прислушиваясь к ужасающе страшной тишине, которую прерывал отдалённый смех Деви, шум прибоя, и глухие рыдания женщины, лежавшей на мне. Злодей - лишь жертва, чью историю забыли рассказать. Мой гнев рассеялся, и на его место пришло чувство опустошения. Я лежал на горячем песке и наблюдал, как облака рисуют картины на азурном небе, рассказывая каждый свою историю. Мои руки все еще крепко сжимали хрупкое девичье тело, и когда я ощутил, что ее рыдание утихли, она подняла на меня свои раскрасневшиеся от слез глаза. В ее взгляде виднелся леденящий смешок, подобный грозовой молнии, которая готова вспыхнуть ярким всплеском. Мне хотелось утешить ее, поцеловать и закричать, что я долбанный кретин. Но я только попытался встать, разрывая наш зрительный контакт, когда ее соленные губы коснулись моих. Вот же нахер. Я должен оттолкнуть ее. И я углубил наш поцелуй, кладя ладонь на ее затылок.