Правда, некоторые взрослые посчитали бы их чересчур жестокими. «Это тебе за маму! За то, что она заплакала», – думаю перед тем, как выйти за порог школы.
На следующий день Марию Евгеньевну положили в больницу – стало пошаливать сердце. После выписки учительница сама отправилась к психиатру. Она утверждает, что видела в коридоре привидение – мертвого ребенка.
Но родители все равно решили вернуться в родную деревню. Здесь, как и хотели мамочка с папочкой, я нашла друзей – навок, шишигу, домового, да хоть Взлетуна!
И вот опять, нам нужно «серьезно поговорить». Эти слова, будто февральский ветер со снегом, колют лицо. Мама смотрит так, будто ждет, что я в чем-то сознаюсь первой. Затем с мрачным видом достает с печи куклу с отломанной ножкой.
– Я нашла это на нашем полу. Ты назвала ее тетей Галей, а сегодня Галина Андреевна поступила к нам с открытым переломом.
Мама устроилась работать санитаркой и помогала местному фельдшеру. В глубине ее любящих глаз страх, но не за тетю Галю. За меня.
– Ты можешь объяснить? – Мама никогда не кричит, она шипит – и это еще страшнее.
– Тетя Галя говорила гадости про тебя и про папу! – смело выкрикиваю я. – Кто бы вас защитил?
Мамочка по-прежнему злится, но кажется, начинает понимать: желание оберегать близких любой ценой ей знакомо.
– Никогда, слышишь, никогда так не делай! А это мы уничтожим!
Не надо, мамочка, тете Галечке будет плохо! Но мама слишком расстроена для того, чтобы немного подумать.
Она бросает игрушку в печь. Я не успеваю объяснить, что случится с Галиной, – нас прерывает навязчивый стук в дверь. Мама выкрикивает бранное слово, за которое я немедленно получила бы по губам.
Потом садится на стул, выдыхает, пытаясь успокоиться. Она все надеется, что незваный гость сам поймет, что явился не вовремя. Стук становится лишь назойливее.
– Кого там принесли черти?!
Мамины мысли мечутся, словно перепуганные белки, и становятся очень громкими. «Может, притвориться, будто никого нет дома?» – судорожно решает она. Но настырный посетитель уже видел свет в наших окнах.
Не подойдешь – покажется подозрительным. После возвращения из города мы еще не успели стать в деревне «своими», лишние пересуды совсем ни к чему.
Все взвесив, мама нехотя идет к двери. Она еще не открыла незваному гостю, а я уже знаю, что за порогом дядя Егор, муж тети Гали. Прежде чем прийти сюда, он немного «принял» для храбрости – выпил горькой воды.
Впрочем, для этого дяде Егору не нужен лишний предлог.
– Кто там? – мама старается говорить спокойно, но внутри у нее все дрожит.
– Это я, ваш сосед, – молодецкая удаль и гонор, с которыми дядя Егор еще минуту назад барабанил в дверь, медленно испаряются. На их место приходит неловкость. – Впусти, хозяюшка.
– Та-а-ак. На опохмел не дам! – мама скрещивает на груди руки. Несмотря на возмущенную позу, я чувствую ее облегчение. Дядя Егор клянчит алкоголь по несколько раз в неделю.
И не только у нас.
– Я не за этим пришел, хозяюшка. Женушка моя в больничку нынче утром попала. Ногу сломала.
– Знаю, Галина обращалась к нам сегодня утром. Фельдшер лично просил машину у председателя колхоза – вашу жену отвозили в райцентр. Там Галине Андреевне и рентген сделали, и гипс наложили. Врач сказал, две недели – и поправится. Ножка будет как новенькая!
– Дело в другом, – дядя Егор смущается, словно ему даже произносить обвинения неудобно.
Обличительная речь красиво звучала, когда пьянчуга шел сюда, репетируя ее в голове. Сказать вслух такое – язык не поворачивается. Совестно.
– В общем, Галина моя отчегой-то удумала, что к ентому несчастию причастна ваша Танюшка.
– Моя Таня? – мама возмущенно взмахивает руками. Она так сильно негодует, что переигрывает, но пьяненький дядя Егор не чувствует разницы. – Пожалуйста, не впутывайте ребенка! Утром, когда Галина сломала ногу, Танечка была в школе. И вообще ваша жена значительно крупнее девочки по… габаритам, – мама осторожно подбирает слова, чтобы ненароком не обозвать соседку толстой.
Когда дело касается обожаемой жены, миролюбивый и тихий алкоголик превращался в разъяренного дикого зверя. Однажды дядя Егор сломал забор, а затем нос мужичку, который неудачно про нее пошутил.
– Галька верит: Танечка ваша – ведьма, – сосед понижает голос до суеверного шепота. – Колдуйством ее сгубить хотела, хозяюшка.
– Колдовством? В нашей прогрессивной стране? – мама заразительно смеется. Она уничтожает пьянчугу едкой иронией – дядя Егор съеживается и кажется ниже ростом.
Мне даже становится его немного жалко.