Понадобилось почти четверть века, чтобы в Англии в городе Манчестере хирург Джеймс Бред обратил внимание на публичные демонстрации месмериста Лафонтена (внука баснописца), безболезненно прокалывавшего человеку щеку или ладонь. Хирургу неимпонировали объяснения флюидов и он сам стал экспериментировать на друзьях и родственниках, обнаружив гипнотизирующее действие блестящих предметов (пинцета, скальпеля, горлышка бутылки). Бреду принадлежит трактат о нервном сне, названный им нейрогипнологией. Ему же мы обязаны самим названием «гипноз». Этим термином Бред обозначил искусственный сон, дающий людям исцеление и обезболивание при небольших операциях.
Парижской Академии вновь пришлось «расследовать» явления гипноза, но уже при других обстоятельствах. Некий врач по фамилии Бурка демонстрировал излечение параличей «металлотерапией», то есть прикосновением золотой или серебряной пластинки, причем перенесение этой пластинки с больной ноги на здоровую вызывало паралич ее. Академия поручила исследовать этот феномен знаменитому психиатру Шарко и его ученику невропатологу Бабинскому. В госпитале Сальпетриер в Париже Шарко внушением вызывал у истеричных пациентов параличи, галлюцинации и прочие феномены болезни и внушением же лечил их. Шарко объяснил гипноз истерическими стигмами и дал классификацию стадий гипноза. На иной путь встал профессор города Нанси Анри Бернгейм, обнаружив явления внушаемости и у лиц, не страдающих нервно-психическими расстройствами. Таким образом, нансийская школа показала, что гипноз - это искусственно внушенный сон, в котором создается определенная связь между гипнотизирующим и гипнотизируемым.
Ценные мысли о природе гипноза как особого состояния торможения мозга высказал' учитель Ивана Петровича Павлова немецкий физиолог Генденгайн.
Вклад Павлова в расшифровку таинственных явлений психики столь велик, что можно по праву научную эру гипноза назвать павловским периодом. Вначале он обнаружил, что если животное сковать в его движениях или применить монотонные раздражители, то у него падает активность, наступает торможение и оно засыпает. Павлов расценил сон как явление торможения нервной системы и ее клеток. Потому-то сон и является «благодеянием природы», что он, по Павлову, есть «охранительное торможение» нервных клеток. В обычном естественном ночном сне процессы торможения распространяются на всю кору и даже на нижележащие подкорковые центры. Причем сон может распространяться в двух направлениях - в глубину (по интенсивности) и по объему (экстенсивности). На слабый раздражитель клетка отвечает адекватно слабо, а на сильный - сильно.
По мере развития торможения возникает изменение силовых отношений в связи с развитием фазовых, иногда парадоксальных явлений. В этом случае на слабые раздражители клетка может ответить сильным возбуждением, а на сильные не реагирует. В таких случаях тихий голос врача может неодолимо действовать на полуспящий мозг пациента, который в то же время не слышит шума улицы и других сильных раздражителей извне. При глубоком торможении наступают ультрапарадоксальная и наркотическая стадии сна, до которой гипнолог старается не доводить спящего, ибо тогда тот не услышит внушений, а будет просто отдыхать. Павлов выявил не только безусловнорефлекторный, но и условнорефлекторный механизм сна. Последний и является гипнотическим и формируется на монотонные раздражители, в том числе и на словесные. И Джеймс Бред и представители нансийской школы думали, что гипноз - это какой-то особый сон. Павлов показал, что это, во-первых, сон медленно развивающийся, во-вторых, частичный, «застревающий» на каких-то фазовых состояниях, в-третьих, частичный как по интенсивности, так и по экстенсивности. Рассеянность торможения по коре создает мозаичность, разорванность сна, чем и объясняется своеобразие гипноза. Нансийская школа также пользовалась термином «рапорт» («связь»), но сущность его не раскрывала. Павлов силу внушений в гипнозе объяснял изолированностью «рапорта». Концентрированное возбуждение сопровождается сильной отрицательной индукцией, оторвавшей его, изолировавшей от всех неодолимых посторонних влияний. Это и есть механизм гипнотического и постгипнотического внушения.