На этой же стороне сновидений жизнь была предельно проста. В ней надо было уметь заработать на сто грамм еды и десяток квадратных метров. И Сашка пошла на компромисс.
«Гостевые любовники. Это лучше, чем гостевой брак. Ты избавлен от боли неоправданной надежды. Осознанная ясность безнадёги».
Весь август она почти не спала. Это было ужасно – спать одной, но…
Такие правила.
– Сменила шило на мыло! – ехидничала Ирка.
– Ладно, скажи мне, как психолог психологу, что делать?
– Найти такого, что влюбится по уши, и доить его, как корову. Не выкаблучиваться. Это как психолог психологу. А как ведьма иному существу я тебе ничего не скажу. Потому что не знаю. Не хочу знать. И не могу знать. В мир таких, как ты, таким, как я, доступ закрыт. Блок. Граница на замке.
– Ну, пошла плясать губерния. Скажи, что мне делать?!
– Жить. Проёбанная жизнь – это нехорошо. Но не фатально.
– Очень ценный совет. И не менее ценная своей глубиной сентенция. – У подруг была такая манера: слегка пробовать друг друга на зуб. Так играют большие дружественные собаки. Симулируют бои. До первой необильной крови из загривка. Оттачивают навык. Чтобы в случае реальной необходимости вражеская шея была разодрана в клочья.
– Не хуже и не лучше, чем те, что я щедро отваливаю клиентам. Зато тебе, заметь, совершенно бесплатно!..
Пятая глава
Ирка. Ирина Владимировна Смирнова. Один из самых высококлассных (и, соответственно высокооплачиваемых) специалистов в деле разрешения семейных, личностных и каких угодно проблем, возникающих в ментальном и духовном поле клиента. Советы её зачастую были просты, как хлеб-соль. А если не помогали простые, то Ирка принималась за излюбленную свою методу – шоковую психотерапию.
– Если поясной поклон не работает, то кулачный бой – самое оно! – поучала она Сашку. – Приходит ко мне пару месяцев назад вся такая из себя фря. «Ой, спасите-помогите, он ко мне охладел! Я уже и в сексуальном белье по квартире расхаживала, и ужины при свечах накрывала, и эпиляция у меня во всех местах, и волосы на голове по последней французской методе окрашены – с бликами, и ресницы норковые нарощены такой длины, что света белого не вижу. А он…» Слёзы, слюни, сопли, всхлипы.
– А ты?
– Как обычно. Пару минут сижу, лицо умное делаю, щёки надуваю. Она поплакала-поплакала – никто не успокаивает. Отвратительная вещь, доложу тебе, эти норковые ресницы. С них тушь не течёт – можно плакать бесконечно. Но эта не из тех, что в истерику впадёт, – жду. Замолчала. Спрашиваю: «А он?..» Дальше – стандартная ситуация. «Этот гад нашёл себе бабу!» Постарше, потолще, естественно-волосатую и с обычными слоящимися ногтями в заусенцах. Наша «норковая» выследила. Супруге законной он говорит, что на совещание, а сам – нет бы в кабак, с юными безликими красотками, чьё имя наутро и не вспомнит, это бы фифа поняла и простила – к этой бабе, Евгении Петровне, с волосами, цитирую, «цвета поседевшей пизды». То есть, видимо, как у меня, – резюмировала Ирка, – пора пойти покраситься, к слову.
Сашка заходится в хохоте. Ирка подливает в бокалы вина.
– Ну и что, – спрашиваю, – вы от меня хотите, уважаемая? Ответ гениален: «Вы же психолог? Даже психотерапевт. Вот и помогите мне наладить мою семейную жизнь!» Чуть ногой на меня не топает.
– Ага. Они все этого хотят. И все топают. Хотят за кровные три сольдо получить готовое к употреблению – пережёванное и переваренное. Только самые сообразительные понимают, что жевать, переваривать и всё остальное – придётся самим. Но они почему-то к психотерапевтам не ходят.
– Да. Только чтобы им «меню» в виде списка подали. Надо сделать то-то и то-то – раз, два, три, – и ваш муж бросит толстую Евгению Петровну и прилетит к вам на крыльях возрождённой любви. В общем, слёзки вытерла и спрашивает: «Что я делаю не так?!»
– Василий!!! Я буду печь пироги, Василий! Я их сама люблю! – завывала Сашка голосом Гурченко из «Любви и голубей».
– Только бы тебе паясничать, – хихикала Ирка, – мне самой всё время хочется таким вот цитировать про «каку-таку любовь».
На подруг нападает припадочная смешливость. В каждой профессии есть клапан, предохраняющий от синдрома выгорания.