– Он не ангел. И не сын фараона, – совершенно серьёзно говорила обиженной на бабку матери Ирка. И тут же, улыбнувшись, добавляла: – Мам, ну она уже старенькая, ей тяжело.
– Мне тоже тяжело. Я иногда хочу от пелёнок и кастрюль отдохнуть. Мы с отцом никогда у моря не были. Могла бы и ты за ним в деревне присмотреть!
Ирка не хотела присматривать за Кокой в деревне. Достаточно было того, что она присматривала за ним дома. Мать, правда, о подобном «присмотре» не догадывалась, просто радовалась, что малыш отлично спит по ночам, что даже зубки не доставили никому особых хлопот. А что старшая сестра так любит брата, что всегда перед сном гладит ему животик, что-то распевно гундося себе под нос, так это нормально. Ирку мама немного побаивалась, если честно. Однажды, когда дочь совала в рот Коке какую-то зелень, мать отругала её, но Ирка так на неё глянула, что женщина кулем рухнула на ковёр. И спала отличным крепким сном восемь часов подряд. Ирка заботливо накрыла мать пледом, подоткнув со всех сторон, и подложила под голову подушку. Мама проснулась бодрой и отдохнувшей.
– Мама! У Коки прорезался первый зуб! – радостно сообщила Ирка.
– Не лезь ты к ней. Никогда, – выговаривал вечером жене Иркин отец. – Она знает, что делает. Суёт что-то пацану в рот? Значит, так надо. Поняла?
– Я так со своей матерью в детстве намучилась, со всеми её травами и церквями. Столько насмешек в школе натерпелась, – всхлипывала та.
– Потому что не твоё это было.
– Так что теперь, потакать всему этому?
– А это от тебя никак не зависит. Потакай, не потакай – она будет жить не твоим и не моим умом. Своим.
– Да ей восьмой год всего!
– Много ты понимаешь! – Муж любовно шлёпнул жену по мягкому месту, и тема была закрыта.
Ирка лечила всех окрестных котят и щенков. Иногда, вертясь в кухне и слушая разговоры матери с соседками и подругами обо всём на свете – в том числе и о болячках, могла ввернуть:
– По две рюмки свежей бычьей крови каждое утро. Два месяца. Потом перерыв.
– Каждое утро полчаса босыми ногами по воде. Или хотя бы по мокрому.
– Сжечь дрова, собрать чистую золу, залить водой, вскипятить, дать отстояться, осторожно слить чистый настой, процедить через марлю и этим обмыться.
И у соседок и подруг проходили астма, приливы и крапивница, у них самих и у их детей. Ну, конечно, только у тех, у кого хватало ума воспользоваться советами малолетней девчонки. А ума хватало у многих, потому что Ирка могла только посмотреть – и головная боль проходила. Могла что-то пошептать – и малыш переставал бояться темноты. А могла легонько дотронуться ладошкой – и здорового мужика скрючивало в припадке боли:
– И так будет каждый раз, когда вы возьмёте в руки ремень не для того, чтобы заправить его в брюки, а для того, чтобы отлупить Аньку! – строго говорила она согнувшемуся пополам и весело убегала прыгать с девчонками в «резиночки». На следующий день ещё вчера страшно боявшаяся возвращаться домой Анька выходила во двор, победоносно задрав голову, и, отозвав Ирку в сторону, тихонько шептала ей:
– Представляешь? Вечером посмотрел в дневник, там «банан» по математике. Он сразу за ремень, как обычно. Только из брюк выдернул, сразу на пол брякнулся и завыл. Мамка «Скорую» хотела вызывать. Сказал, что не надо. Что тяжёлое на работе поднимал, поясницу надорвал.
– А ты не верила!
– Спасибо тебе! А так каждый раз теперь будет?
– Ты понимаешь, я добрая и справедливая волшебница, поэтому колдовство развеется, если ты и дальше будешь получать двойки и не делать уроки, – объясняла доверчивой Аньке хитрая Ирка.
Через некоторое время Ирка стала легендой дома и окрестностей.
– Вреда не будет! – строго заявляли женщины, скармливая своим мужьям, склонным к запоям, кислые яблоки килограммами. Потому что так сказала Ирка.
– Ветеринаром будет. Или даже доктором! – говорили матери и отцу друзья, приятели и соседи.