– Ирка, ну ладно, ты меня не видишь. Ну, загляни чуть-чуть в Митю Югова.
Смирнова молчала. Сашка ждала.
– Нет. Не могу. Я могу заглянуть в его прошлое. Но в будущее лишь бы… Нет. Не буду я туда смотреть из любопытства. И о прошлом не буду тебе рассказывать. Или сам, или всё это бессмысленно.
– Ну, Ирочка, Ирунечка, Иришечка! – заныла Сашка.
– Прекрати! Это всё куда серьёзнее, чем ты можешь себе вообразить. Смотреть в чьё-то будущее – означает намеренно его изменять. Планировать. Ты смотришь в программу завтрашних телепередач. Там, к примеру, твоя любимая завтра в двадцать ноль-ноль. И ты уже переписываешь завтрашний день. Неосознанно. Держа в уме эти завтрашние восемь вечера, не заезжаешь к троюродной бабушке после работы, хотя у неё тоже есть телевизор, но она же не даст насладиться в тишине и покое. Отправляешься домой поскорее, не меняя привычного маршрута. А на конечной станции этого самого маршрута – теракт. А не оглядывайся ты на эту передачу, не мелькни она у тебя перед носом и не закрепись она в твоём сознании – ела бы диабетические конфетки с дальней родственницей. Это всё, конечно, примитивно… Но я уже однажды придумала этот пример с телевизором для наглядности. Так уж им и пользуюсь, прости. Иногда «телевизор» надо просто выключить, как бы тебе ни хотелось просмотреть ту или иную «передачу». Этому я, слава богу, научилась.
– Что мне делать, Ирка?
– Ничего. Начала искать квартиру? Умница. Теперь скажи Югову, что ты его любишь.
– Не могу. Во-первых, я уже ни в чём не уверена. Мне, конечно, с Юговым очень хорошо, но… У него просто такой архетип – с ним любой будет хорошо. Или будет казаться, что хорошо. Я боюсь перепутать чувства с иллюзией чувств. Я в себе не уверена, что уж о нём говорить… Был муж, были какие-то недолгие лёгкие романы. Потом был Пятиугольников. Вот появился Боровиков. У меня же уже начинает появляться устойчивое отвращение ко всему мужскому роду. Вот только твой Борька нормальный. Любит тебя.
– Я, между прочим, сама сказала ему, что мы будем вместе. В первый же вечер, как только увидела. Он был, напомню тебе, женат. Мало того – на вечеринке присутствовал с супругой.
– Ну, вот… А говоришь – программировать нельзя, – Сашка прищурилась.
– Ты не путай, дочь фараона с чёрт-те кем! – рассмеялась Ирка.
– И чёрт-те кто – это, конечно же, я, да?
– Ну, не я же. А во-вторых?
– А во-вторых, я просто не могу это сказать первой. Не могу. «Митя, я тебя люблю!» Ужас!
– В чём ужас-то?
– Я ему: «Митя, я тебя люблю!», – а он мне, приподняв эдак иронично левую бровь: «Как замечательно!» – и…
– Нелюбимым три пары тапок не покупают.
– Любимым говорят о любви.
– Может, он тоже не может сказать это первым?
– Ну и дурак.
– Позиция принципиальная, да. Потому и глупая. Узнаю брата Сашку. Боишься слов, сосредоточься на быте, дорогая.
– Ладно. Я уже изо всех сил стараюсь.
– Вот и умница.
– Но завтра я ужинаю с Юговым.
– Хорошо поесть за мужской счёт ещё ни одной бабе не вредило!
– Девочки… – всунулся в кухню Боря, – не хохочите так громко, ночь на дворе!
– Ночь!!! – проорала Ирка в открытую форточку. – Чего ты там делаешь, на дворе? Заходи на огонёк!!!
– Вот хулиганка! – Боря с умилением посмотрел на жену.
– Не волнуйся, сейчас мы будем спать. А пока закрой дверь с той стороны! – она сделала «страшные» глаза, и милый добрый мануальщик со смешной еврейской фамилией быстро растворился в темноте коридора.
«Вот бы и тебе так. Чтобы вот так же смотрел много-много-много лет…»
– Сань… – так подруга называла Сашку очень редко. Только когда хотела сказать что-то очень важное.
– Что?
– Твой Митя, насколько я разбираюсь в людях и мужчинах, очень гневлив. Гнев – это не злость. Гнев – это цунами. Стихия. Волна прошла, всё так же лазурны небеса, но пляж уже безлюден, а полоса, застроенная симпатичными отелями, – уже всего лишь груда строительного мусора. Будь осторожна.
– Он не причинит мне вреда, не волнуйся… Пойду приму душ. Ты же ещё, как обычно, будешь курить одинокую сигарету с одиноким кофе, да?
– А как же! Надо же мне перед сном стряхнуть во вселенский дихлофос всех ваших тараканов.
Сашка подошла к подруге, обняла её и поцеловала.
– Спасибо тебе. На самом деле, все эти годы…
– Ты что, прощаешься со мной? Решила вынюхать смертельную дозу клея? Без глупостей мне только. Прокляну так, что при следующем воплощении только и будешь, что клеем торговать крупным оптом! Всё, иди в свой душ. Дай мне побыть одной.
Спала Сашка долго, глубоко и без сновидений. Ирка не могла ни предсказать, ни вмешаться в её судьбу, но управлять энергопотоками любого человеческого тела она умела.