Ну не стерва ли?
- Тебе разве не пора возвращаться к хозяину? – Раздражение выплескивается наружу. Сказывается нервозность последних дней. Но, кажется, прислужнице Марволита всё равно. Ни один мускул не дернется на ее равнодушном, далеком от мыслей лице.
Зато Ив несколько оживает. Настолько, чтобы легонько хлопнуть меня по колену.
- Осади, Хуперта. Зачем так грубо?
- Это ведь она. Лодки уничтожила, убила братьев. А мы тут с ней… сидим.
- Хилими – только инструмент. Невольница. Это не ее игра.
Я обращаюсь к Хилими.
- Той ночью, когда ты сбежала…
Она вопросительно изгибает бровь, медленно и неестественно поворачивается ко мне. Голем, не женщина.
- Как тебе удалось сбежать от часовых? Восемь братьев-Карателей – не шутка. От нас нельзя уйти, как из надоевших гостей.
- Морок, - коротко говорит Хилими. – Чары. Вы гонялись за тенями. Ловили призрака. А мы уплыли на настоящей лодке.
За этими словами следует надменный смешок, и я снова чувствую себя червяком.
- Видишь, Хуперта? – добавляет Ив. - Нам не победить. Сколько рейдов от ордена вы пережили, Хилими? Включая те, что я водил самолично?
Некоторое время девушка сидит молча, не шевелясь. Раздумывает.
- Девять.
- А был ли хоть один случай, когда Каратели достигали вашего убежища?
Тонкая улыбка, словно нож, прорезает восковую маску лица. Хилими качает головой.
Ив выразительно щелкает пальцами:
- Видишь, Хуперта? У ордена до сих пор нет точных данных о местонахождении Марволита, а те, что имеются, он сам и подкинул. Для него наша охота – забава. Но заказ никуда не денется. И один за другим рейды терпят неудачу. Мне надоело водить людей на смерть. Я дал себе зарок: этот рейд будет последним. А значит – нам с тобой суждено умереть, ведь так?
Ив придвигается чуть поближе – ни дать, ни взять, заговорщик.
- Но есть и другой путь, - говорит он. – Подумай об этом.
13
Ив стоит на краю обрыва. Перед его взглядом расстилается бесконечная гряда Танцующих Гор. Горизонт застилает серая, непритягательная мгла.
- Помнишь, Хуперта, осень… - В чёрных глазах – печаль. – Мы говорили о чести. Я сулил нам с тобой неприглядное будущее. Что ж. Будущее настало.
- Мы всё ещё верны своему долгу, патрон, - тихо напоминаю я.
Ив беззвучно смеётся и, не оборачиваясь, качает головой.
- Мы убили братьев. Точнее, конечно, я их убил, но ты меня защищала, а значит – разделила мою вину. Брось, Syvaehni. Игра длится до тех пор, пока в неё интересно играть; но мы ещё можем выкинуть шулерскую кость. Ту или иную.
Мысок его сапога выразительно покачивается над пропастью. Я почти вижу, как это будет. Два стремительно гаснущих факела жизни стремятся, как и всё в этом мире, прочь от небес к земле. Десять секунд полёта, и всё, что останется от нас двоих – горстка переломанных костей да рубиновые брызги на камне.
- Почему я, патрон?
- М-м?
- Из всех жизней в твоем распоряжении ты решил сохранить одну. Разве не так?
- Так.
- Почему?
Ив беззвучно и невесело смеется.
- Помнишь наш разговор в ночь перед охотой? Я дал тебе ответ на этот вопрос загодя. Еще тогда. И ты подтвердила свою верность, слепо защищая своего патрона от любых невзгод. Что это за взгляд? Да, Шанти был сто тысяч раз прав в своих подозрениях. Я подыгрывал Марволиту.
- Но…
- Но ты не задавалась вопросами. Ты выполняла свой долг – и тогда, и прежде.
Он смотрит вниз и, помолчав, смачно плюет в пропасть. Вязкая прозрачно-белая капля превратится в льдинку задолго до падения, а приземлившись, рассыпется на сотни мельчайших осколков. Как и мы с Ивом – если…
Ив оборачивается, смотрит на меня.
- Марволит был мне другом. Там, на Восточном. Давно.
- Понятно.
- Что ты решила?
Это значит: «пожалуйста, скажи что-нибудь».
- Разве моё мнение имеет значение?
Почему ты спрашиваешь меня, патрон?
- Нас здесь только двое, Хуперта.
Ты – всё, что у меня осталось.
- И всё же не мне решать.
Я последую за тобой.
- Если я решил, что тебе – значит, так и есть.
А если я не знаю, куда идти?
Бывает же так, что и самые безумные мечты исполняются. Мы стоим на продуваемом горными ветрами пятачке земли, и смерть подступает к нам с трёх сторон света. На востоке занимается багровая заря, предвещающая конец, которого я не хочу.
Потому что моя рука – в его руке. Потому что Ив прижимает меня к своей груди.
- Бедная Псинка… - шепчет он. Седеющие волосы патрона, выбиваясь из-под капюшона офицерского плаща, щекочут мой лоб. Потухшим, безгневным оком Ив поводит вокруг себя и почти незаметным движением упирает ногу в каменный выступ. Я предчувствую импульс, которому суждено отправить нас на дно ущелья. И с мольбой заглядываю Иву в лицо.