«Чародей коварен и силен», говорил Ив на вечернем инструктаже. «Смотрите в оба».
Чего-то он недоговаривал, думается мне. А впрочем, это его дело. Моя задача – считать шаги.
В морозном ночном воздухе почти нет звуков. Побережье мертво. Старшая Луна, Рэй, тщится пролезть в узкую щель меж тяжёлых бесцветных облаков – и не может.
Время словно замирает, над предгорьем повисает тонкий запах тревоги.
Возле лагеря – какое-то движение. Рука сама по себе тянется к рукояти меча.
Одинокая тень мечется за извилистыми, тонкими стволами деревьев. Где мой напарник-часовой? Почему не поднимает тревогу?
Спокойно, Хуперта. Не делай резких движений; пересиливай желание поднять крик. Тот, кто прячется меж деревьев, словно только этого и ждёт. Дразнит твоё бдительное око быстрыми перемещениями, мелькает то тут, то там и снова растворяется во мраке. Пусть себе крутится возле лагеря. А ты покамест обойдешь его со спины.
Незамеченной подойти не удастся – слишком хрустят сухие колючки под ногами. Будем бить издали. Пальцы осторожно скользят вдоль бедра, нащупывают пуговицу подсумка. Оперение дротика щекочет ладонь. Щелчок наручного арбалета, разумеется, будет слышен на много шагов в округе, но увернуться лазутчик не успеет.
Пригнувшись, ковыляю к тому месту, где в последний раз заметила силуэт. Удобное, всё-таки, новшество – эти липучие ленты для креплений: арбалет держится на предплечье, как влитой. Едкая слизь, густо нанесённая на крепления, с радостью принимает на себя любой вес; вот только отдаёт с неохотой.
Нахожу лазутчика несколько дальше, чем рассчитывала. Умело прячась в скоплениях тонких древ, он перемещается по хаотичной, на первый взгляд, траектории. Стрелять неудобно. Некоторое время следую за ним, пытаясь просчитать маршрут. Очень удивляюсь, когда лазутчик, постояв мгновение рядом с пленницей, равнодушно скользит мимо.
Куда же он идёт, чёрт подери?..
По земле стелется сизый туман, в воздухе тихо потрескивают лиловые искорки. Что это? Причуды местного климата?.. Лишние мысли. Сосредоточься, Хуперта.
Миновав лагерь, лазутчик ныряет в береговые заросли. Остается следовать за ним. Пройдя шагов триста, он останавливается. Поворачивает голову. Длинные волосы выбиваются из-под налобной повязки; вздёрнутый нос держится по ветру. Я застываю, прижимаюсь как можно ниже к земле и беру силуэт в прицел.
Но выстрелить не успеваю. Туман окутывает лазутчика с ног до головы, а когда рассеивается, я вижу лишь покачивающиеся ветви кустарника. Мне приходится огибать заросли по дуге, поскольку из-за арбалета, пылкой любовницей приклеившегося к предплечью, я разгребать колючки не могу. Из-за этого утекают драгоценные минуты.
Выйдя на берег, я вижу, как лазутчик крадучись спускается с холма к реке, где сидит мой беспечный патрон.
С губ слетает ругательство.
Я мчусь сломя голову, размахиваю рукой с арбалетом, поскальзываюсь на сырой от росы прибрежной траве.
Едкий запах реки врывается в ноздри. Рыбный душок сопровождает меня до крутого обрыва. Бросив вниз отчаянный взгляд, понимаю: мне не успеть.
- Ив, обернись!..
Опытный ловец, воин с полувековым стажем, Ив делает ровно то, что от него требуется. Он инстинктивно пригибает голову, резко перекатывается вбок и оглядывается – взгляд его направлен туда, где должен находиться предполагаемый убийца.
Но Ив видит лишь тень, скользнувшую в камыши.
- Проклятье! – слышу я. – Это приспешник Марволита! Тревога! Тревога! Стреляй, Хуперта!
- Далеко! – оправдываюсь я, спрыгивая на песчаный откос. Ноги, разумеется, сразу вязнут. С трудом вырываю их из коварного плена, одну за другой, изгибаюсь всем телом, чтобы не упасть. Одна из лодок тем временем спешными рывками удаляется от берега.
Выскочив на берег, я вскидываю руку с арбалетом. Выстрел. Фигура лазутчика ничком падает на дно лодки; но его беспокойство напрасно. Дротик уходит в воду.
Ив поравняется со мной, с хрипом выдыхая в морозную ночь облачка пара.
- Я буду грести. Пристрели эту тварь!
Оттолкнув от берега единственную оставшуюся в нашем распоряжении плоскодонку, он запрыгивает в неё. Я следую его примеру, а пальцы уже теребят подсумок, ощупывают оперения маленьких стрел. Вот они – редкие щетинки, покалывающие пальцы. Дротик с паралиядом. Мой личный маленький секрет. Ценный и оттого не менее страшный.