Подсумка нет.
Задорно тренькает тетива, и один из предателей с протяжным хрипом падает наземь. Пальцы в теплых рукавицах неловко царапают шею, стараясь выдернуть дротик.
Ив снова перезаряжает арбалет. Бывшие подчиненные обращаются в малодушное бегство. Выстрел. Еще один падает, сраженный метко пущенным снарядом. Перезарядка.
- Хуперта, - тихо подзывает Ив. Я слышу, как он выходит из палатки, необутый, в одних портянках и рубахе на голое тело. Его трясет, но не от холода.
В черных глазах патрона пылает гнев.
Ив поднимает арбалет и, слегка склонив голову к плечу, стреляет. На сей раз мимо: предатели успевают выбежать за пределы лагеря. Однако Ив не выглядит расстроенным. Он трогает пальцем оперения, торчащие из подсумка, словно выбирает снаряд, которому суждено нести смерть. Задумчиво косится на Шанти.
- Живой? – вполголоса удивляется он. Смотрит на меня. Читает в моих глазах ответ.
Недоверчиво шепчет: «Паралияд… Ну, Хуперта…»
Опускается на корточки перед лицом неверного протеже. Долго, вдумчиво смотрит ему в глаза. Чудесные и ужасные свойства паралияда не позволяют Шанти ни отвернуться, ни отвести взгляда.
Я все жду: когда, наконец, Ив заговорит?
Патрон протягивает руку к кинжалу Шанти и поднимает его. Безотчетным движением большого пальца проверяет остроту лезвия. Великая сила привычки.
Ни обвинительной речи, ни простого «прощай». Голова Ива легонько качается из стороны в сторону. В разверстых безднах глаз Шанти – ужас, граничащий с помешательством. Мне приходилось видеть этот взгляд в глазах его жертв.
То ли «помилуй», то ли «убей».
Кинжал вспарывает глотку быстро и милосердно. Но паралияд – коварная штука. На нашем языке одно из его названий, savadiyana, очень говорящее.
Ленивое сердце.
- Собирай вещи, Хуперта, - говорит Ив.
На сборы уходит много времени. Когда мы уходим с предгорья, Шанти все еще стоит на коленях. Из глубокого разреза тягучими толчками выплескивается густая кровь.
Проходя мимо, не выдерживаю и отворачиваюсь. Но все равно чувствую, как взгляд медленно умирающего Карателя стремится нам вслед.
12
Ив молчит третий день.
В ту минуту, как мы сделали шаг по лабиринту Танцующих Гор, за нами уже приглядывало могущественное око врага. Который, как оказалось, настроен весьма противоречиво.
Я отсчитываю железные кругляшки. Девушка, в которой я узнаю бывшую пленницу, брезгливо морщит нос.
- Господину не подойдут марии. Местная валюта есть?
- Это и есть местная.
Она качает головой и делает пригласительный жест рукой – мол, оглянись вокруг.
- Это уже не Маридай.
- Не знала.
Мы не слишком нравимся друг другу, это точно. Наперсница чародея дарит нам слишком уж неприязненные взгляды. Ну а я… мне свойственно видеть подвох во всем.
Внезапной щедрости Марволита я не доверяю. А может, Шанти в кои-то веки был прав?
Обед состоит из подстреленной на плоскогорье чайки. Дополнением к ней служат хлеб и овощи. Любезная подачка чародея. Хотя какая тут подачка? Прислужнице Марволита стоило родиться ростовщицей. За каждую монету сражается, как дьявол.
Подсаживаюсь поближе к Иву. Он даже не реагирует – сверлит взглядом точку в земле. Протягиваю ему плошку с тушкой чайки. Вздохнув, с постной миной он принимается жевать.
- Кто таков этот Марволит? – спрашиваю я уже в который раз.
Карателям не должно проявлять любопытства. Подробности охоты знает только глава; мы, исполнители, довольствуемся кратким инструктажем. В любой другой момент Ив обязательно вызверился бы на любопытствующего глупца, но сейчас…
- Ренегат.
- Понятно.
Ив издаёт нечто среднее между всхлипом и саркастическим смешком.
- Что тебе может быть понятно, глупая Хуперта? Ты ещё лежала в колыбели, когда имя Марволита гремело по Восточному. Потом, конечно, постарались стереть саму память о нем. Ваше поколение выросло, не зная ничего о тех днях.
Ив замирает, а затем с бессильной яростью вгрызается в жесткое мясо. Блестящие капли подливки стекают по заросшему подбородку и окропляют скрещенные ноги. Масляное пятно, въедаясь в ткань штанин, напоминает кровь.
- Попробуй вникнуть, Хуперта, - невнятно бормочет Ив: его рот наполнен мясом. – Я веду охоту на Марволита уже второй десяток лет, хотя прекрасно знаю, что личной встречи с ним не переживу. Он – чародей, ты помнишь. Но насколько он хорош?
- Очень хорош?
- Лучший. Без преувеличений, Марволит – гений своего дела. Не сомневайся в моих словах; я видел его мастерство.
- И я, - с гордостью прибавляет прислужница чародея. На нас она не смотрит, высокомерно задрав конопатый нос к серому небу.