Очнулся спец не сразу, но всё же пришёл в себя, осмотревшись немного затуманенным взглядом, явно в первые секунды, просто не понимая, что происходит. А вот когда тот взглянул на меня, а главное опознал, изрядно струхнул. Внешне это слабо проявилось, тот умел себя контролировать, такие противники самые опасные, но по мелким деталям, я понял, какие чувства в нём бушуют. Самого спеца я также проверить не забыл, нет нейроразъёмов, выходов нейросети, более того я нашёл среди оборудования старый допотопный медицинский сканер, для меня старый и допотопный, но тут явно очень дорогое и редкое оборудование, раз его в закрытом железном шкафу в специальном кофре держали. Проверил им, как рентген, все видно, но сети я не обнаружил. Подозрение перешло в уверенность, похоже, нейросети тут не используют. Кстати, я и запись прокрутил своих воспоминаний на экране, он сенсорным оказался. Тот только моё детство изучать начал, то самое, первое, на Украине, но до остального добраться всё же успел. Правда, перемотками, не так тщательно как детство, изредка останавливаясь, если его что заинтересовало. К счастью комп, что прокручиваю запись, имел режим запоминаний последних действий, вот я и просмотрел, что тот изучал. Да, языка не знаю, методом тыка всё изучил. Всё это я делал, пока спец приходил в себя осматриваюсь и, мотая головой. Вытащив из разъёма небольшой пенальчик, похоже, это карта памяти, с записью моей памяти, и убрал в сумку, потом уничтожу. Так как спец наконец осознал в какую историю он попал, то я отошёл от оборудования просмотра чужих воспоминаний, и подойдя к нему, прямо спросил:
— Куда идут сигналы с камер в здании и снаружи у входа?
Тот хмуро смотрел на меня, я же не отводил свой пристальный и требовательный взгляд. Игра в гляделки осталась за мной, тот опустил взгляд, и мотнул головой в сторону слегка допотопного планшета, что лежал на столе. С помощью его объяснений, я включил планшет и просмотрел записи. Карты памяти со слов спецы хватало на месяц непрерывной записи со всех камер, неделю назад он поменял карту, так что запись шла. Никуда более сигнал не уходил, да и не кому было, тут не было охранных фирм, ни частных ни государственных. Да и понятия государства на этой планете не имелось, были торговые города со своими законами, остальные жили как хотели. Наёмные сыскари имелись, частники, но и только. Что-то вроде органов правопорядка тоже имелось, но там разделяли принцип, если что случилось, разбирайся сам.
— Хорошо, с этим разобрались, — стерев все записи, довольно сказал я, стирал так же по подсказкам спеца, но планшет я в сумку убрал. — Вопрос такой. Язык ты мне гипнограммой внедрил, почему я письменности не знаю? Она обрезана?
— Мне не известно такое понятие как гипнограмма, а использовал я спок. Знания, упакованные и сжатые в один объём.
— Терминологию оставим. Ты на вопрос не ответил.
— Да, спок обрезанный, самый дешёвый что выбрал Помпур, торговец. Тот ещё скряга.
— Хм, вот как? Ладно, учту. Что по языку, как я понял у вас тут множество наречий, к какому он принадлежит?
— Ни к какому, это искусственно созданный язык, универсальный для космолётчиков. Языков слишком много чтобы изучить все, на некоторых планетах даже бывает по несколько языков сразу используется, поэтому было принято решение создать один для всех, для использования в любой системе, на любой планете. Космолётчики, работники станций и космопортов все его знаю, да и так учат, когда сами зубрят, когда спок покупают. Дорогое удовольствие, не все могут его приобрести. Называется он парнус.
— Единый, — перевёл я. — Понятно это прототип эсперанто, мёртвый язык… Исправить внедрение спока возможно? Например, добавить знание письменности? У меня некоторые сложности с пониманием у вас элементарных вещей.
— Ты из другой вселенной, я не сразу но понял это, — кивнул спец.
— Отвечай на вопрос, можно исправить ситуацию? — не обратив внимания на высказывание пленника, велел я.
— Самое простоея, поставить на установку полный спок по парнусу.