Влад не успел: за тридцать секунд до окончания нужного ему срока дверь распахнулась, и в комнату ворвалось два бойца в средних доспехах с автоматами наперевес, следом неспешно зашла женщина в черной форме, с багровым шевроном на правом плече и капитанскими погонами.
— Кадет Петров! — скомандовала она. — Отойдите от компьютера!
— Вы про что?
Женщина дала отмашку, и мальчишку выдернули из-за стола, скручивая руки за спиной.
Краем глаза Влад успевает заметить строчку “Диагноз: пси-истощение, нервный срыв”.
— Чистилище! — выкрикнул слово-команду Влад, запустив процесс низкоуровнего форматирования накопителей информации ноутбука.
Только мальчик сделал это, как повинуясь жесту женщины, его аккуратно скрутили, а капитан начала быстро набирать команды на клавиатуре.
— Умный, но вот опыта не хватает, — женщина быстро набрала несколько команд на клавиатуре, обернулась и, улыбнувшись легонько потрепала ребенка за щеку. — Ничего, СИБ пригодятся твои таланты… В изолятор его!
— Куда вы его?! — подбежал к военным ведущим Влада рыжий.
— В изолятор, решение СИБ! — сказала ему капитан и отодвинула в сторону.
— За что?! — не отставал Илья.
— Взлом I уровня приравнивается к государственной измене. Уйди или пойдешь как соучастник!
— Илья, иди, — дернулся Влад и скороговоркой добавил: — Он смог, не знаю как…
Глава 5
“Эмоции даруют как силу, так и слабость”
Из “Кодекса Пси”
Марк уже второй месяц находился в Саркофаге, за что его не добрым словом поминали бригады техников — им приходилось круглосуточно находиться рядом. Не потому что техника была ненадежна, там было трехкратное дублирование основных систем, а по причине конфликта пси-силы с тонкой электроникой. Можно было конечно держать его и в обычной палате, но некий беловолосый полковник запретил это. Вот и приходилось несчастным техникам, чуть ли не каждый день менять отдельные блоки Саркофага.
Илью прикрепили к другой команде первокурсников, с Владом же оказалось все несколько сложней. После шести часов карцера, его перевезли в одно из отделений школы СИБ, где уже собрались чины, с большими звездами на погонах. Допрос с сывороткой правды, прописанный в законах Российской Империи, и ответы мальчишки гарантировал бы ему высшую меру наказания — расстрел, но тут в игру вступили протекция отца рыжего и его друзей, отца мальчика, крупного ученого с кое-какими связями, да и высшие чины СИБ посчитали расточительным разбрасываться такими кадрами. Так что все обошлось годом запрета пользования компьютерными сетями, трехлетним испытательным сроком и переводом в школу СИБ. Можно сказать, что мальчишке повезло.
— Как он? — поинтересовался у врача беловолосый мужчина в темно-сером костюме, замерев на пороге палаты с Саркофагом.
Медик был довольно запоминающимся человеком. Немолодой мужчина невысокого роста, упитанный, седые, коротко подстриженные волосы с глубокими залысинами удлиненное лицо с носом-крючком, небольшими ушами с практически отсутствующими мочками, раскосыми карими глазами и небольшим ртом.
— Относительно здоров, состояние почти в норме, можно извлекать. И желательно как можно быстрее — техники уже чуть ли не бросаются на меня!
— Семен, ну что я могу поделать? Нам нельзя терять такого перспективного псионика!
— Не надо было доводить до такого!
— По всем прогнозам, даже в случае сильнейшего нервного потрясения, у него не должно было случиться такого срыва!
— Гони в шею этих аналитиков, Паша. Пусть займутся чем-нибудь полезным, а не мальчишек калечат!
— Ты про что?
— Про то, что температура его тела постоянно ниже нормы, тридцать три с половиной градуса по шкале Цельсия, и он поглощает тепло из окружающего пространства, да и еще много чего. В общем, это статуя, а не человек! Сволочи вы все! Разве так можно?!
— Сема, он хоть ходить и разговаривать будет?
— Будет, но с уровнем активности его пси-поля, с кошмарами, которые вы не смогли убрать пока он был в контролируемой коме, возможной озлобленностью и психической неустойчивостью… Его нужно или изолировать, или пристрелить. Я за второе, ну какие же вы сволочи… — прошептал врач.
— Так, подполковник Закуто! Приступить к извлечению пациента из Саркофага!
— Так точно, товарищ Игров, — врач набрал команду на коммуникаторе. — Но какие же вы сволочи, Паша…
В палату зашли медбратья с каталкой. Семен набрал несколько команд на компьютере Саркофага. Через минуту с тихим шипением его крышка приподнялась и ушла в сторону.
Медбратья извлекли мальчика и переложили на каталку. За время пребывания в Саркофаге после пси-срыва он изменился: черты лица заострились, стали хищными, кожа, теперь напоминавшая белый лед, плотно обтягивала тело, так что мальчишка напоминал анатомическое пособие по костям и мышцам, часть волос стали снежно-белыми. Да и общее впечатление от одного вида ребенка — статуя, ледяная статуя.
Доктор оттянул веко и посветил фонариком, проверяя реакцию зрачков. Она была стандартной, вот только радужная оболочка несильно отливала красным.
— Примерно четыре-шесть месяцев, — произнес Семен, прикрывая наготу Марка простыней, — до окончательного принятия пси-силы.
— Тогда отвезите его в палату и займитесь реабилитацией, я пришлю человека для его подготовки, не стоит терять время! Впрочем, не мне вас учить, Семен Хаимович, — сказав это, Павел круто развернулся на каблуках и покинул помещение.
— И чего стоит тогда ваша хваленая империя, раз у вас такое отношение к своим подданным и находите оправдания для использования любых методов и средств? — пробормотал себе под нос доктор.
Взмахом руки Семен Хаимович позвал за собой медбратьев с каталкой, на которой лежал Марк.
Недолгая прогулка по слабоосвещенному коридору и процессия достигает комнаты, которая станет домом мальчика на ближайшее время. Комнатушка вмешала в себя кровать на металлическом каркасе, письменный стол со стулом, креслом в углу, рядом стоял торшер и шкаф возле стены, больше ничего из мебели не было. Стены цвета чуть пожухлой травы, бежевый потолок, коричневое, почти черное, ковровое покрытие на полу и великолепный вид из окна на темные воды Финского залива. Воздух в помещении был сух и прохладен, даже и не скажешь, что находишься на острове в древнем форте, построенном в середине 19 века!
Медбратья переложили мальчика на кровать, и ушли вместе с каталкой. Врач же устроился на кресле, включил торшер и углубился в чтение чего-то на своем коммуникаторе, периодически бросая взгляды на своего пациента, ожидая его пробуждения.
— Где я? — с кровати донесся безразличный голос мальчика, солнце уже село за горизонт.
Доктор встрепенулся, слишком увлекла его книга, и подошел к ребенку. Он лежал неподвижно, глаза незряче смотрели в потолок.
— В форте Александра I.
— Чумной форт, самое место для таких как я.
— Как ты себя чувствуешь? Что ты последнее помнишь?
— Безразлично, — все таким же отсутствующим тоном сообщил Марк. — У меня ничего не осталось…
— Ты жив и должен…
Семен Хаимович не успел договорить — мальчик рывком сел на кровати, вцепился в его халат и притянул к себе, на кистях Марка начал образовываться иней.
— А кто сказал, что я хочу жить? — от тона мальчика, нет, уже мужчины, мужчины в таком юном возрасте, веяло арктической стужей. — Кому я должен?
— Успокойся! Ты же мужчина, а не тряпка! Не для чего жить?! Живи вопреки всем и вся! Мою семью убили, жену и сына с дочкой, но я живу! Может не так, как они хотели, но я живу назло тем тварям, что отняли их у меня!
— Извини, — Марк разжал руки и упал на кровать. — Я уничтожу их, сотру их род до седьмого колена, всех.