Спасение пришло в день, когда Каотолл впервые заметил пропажу части собственных изначальных воспоминаний. В день, когда он уже не смог вспомнить тех, от чьего смешения был рожден. Из бездонных небес прибыли новые гости…
Каотолл только что поудобней устроился в прохладном грузовом отсеке корабля и начал погружаться в сон после очередного случая пробуждения нестерпимым псионическим голодом. Но ему помешали. Странная дрожь, одновременно и приятная, и доставляющая неудобства, мешая уснуть, пробрала его тело, передавшись от корабля Странника, внутреннее охлаждение в котором работало уже из последних сил, старательно сопротивляясь теплу, поступающему сквозь обшивку извне.
Пси-голод подсказывал, что снаружи мог появится кто-то новый, чья память могла бы его утолить. Каотолл ему подчинялся. Открыв люк, он медленно выполз наружу и впервые увидел огромный жукообразный корабль с блестящей, изумрудно-зеленой с золотистым отливом обшивкой. И столкнулся с его хозяевами — высокими двуногими существами, одетыми в темно-зеленые плотные скафандры с десятком ответвляющихся на месте верхних конечностей, одинаково гнущихся во все стороны, толстых трубок-щупалец, каждая из которых заканчивалась сложной шестипалой клешней-хваталкой. Лица пришельцев скрывались под толстым непрозрачным, непропорционально большим композитным шлемом. Но разглядывать их напрямую и не пришлось. Как и пытаться пробиться внутрь их сознаний. Гости решились первыми установить телепатический контакт с Каотоллом.
Один из кваров, как они себя мысленно называли, попытался определить степень его разумности и даже не заметил, как оказался под чужим контролем. Зато это заметили остальные — видимо, по красной подсветке, замигавшей внутри скафандра первого пси-контактера. Оба сразу же связались с бортом своего корабля, что-то выкрикнули в приемники коммуникаторов, и в сознании Каотолла почти мгновенно наступили тишина и спокойствие. Куда-то пропали мысли захваченного им квара и даже собственный нестерпимый пси-голод. Каотолла впервые одолел спокойный сон, в котором он мог, наконец, снова танцевать со своими сородичами под медленно падающими с небес желто-зелеными хлопьями снега, поглощая его поверхностью своего тела.
Насколько приятными были для него сны, настолько же неприятным оказалось пробуждение в новом доме на родине кваров и осознание того, что его сородичей больше нет в живых. Но больше всего мучений причинял вернувшийся и заметно усилившийся пси-голод.
Они поместили его внутрь кубической камеры из прозрачного материала, пропускающего мягкий желтоватый свет, излучаемый стенами-панелями снаружи. Внешнее помещение было просторнее, с единственным выходом наружу в виде герметично закрывающейся двери с небольшим круглым окошком-иллюминатором на уровне головы пленителей Каотолла. Память, доставшаяся от Странника, подсказывала, что его, вероятно, поместили в изолятор и наверняка собираются проводить на нем какие-нибудь опыты.
После случая на родине Каотолла, квары стали осторожнее в обращении с ним. Усыпляли его своими пси-подавляющими приборами, прежде чем подобраться поближе. В каждое последующее пробуждение Каотолл ощущал потерю небольшой, мизерной доли себя: собственных тела и сознания. Чувствовал слабую боль в местах, куда они что-то втыкали и откуда отрезали небольшие кусочки его желеобразного тела, пока он спал. Каждое пробуждение теперь казалось ему сном, настоящим кошмаром, потому что к слабой боли добавлялся еще и Голод. А танцы во сне со своими сородичами — реальностью, в которую с каждой секундой нахождения в кварской тюрьме хотелось вернуться все сильнее. Потому что там Голод его отпускал.
Сколько раз в течение местных суток его усыпляли и будили, сложно было определить. Тем более, Каотолл не знал, сколько длились сами местные сутки. Отсчет времени он теперь мог вести только по этим моментам смены реальностей. Но из-за однообразия новой жизни и продолжающего расти Голода, Каотолл постоянно сбивался со счета. Мыслить вне снов становилось все сложнее. Хотелось разрушить прозрачные стены тюрьмы, но его тело не было приспособлено для такого воздействия на подобные неживые объекты.
Однажды все изменилось. Каотолл проснулся, ясно ощущая поблизости чужое сознание. Ментальную пищу, предоставленную его тюремщиками. Их усыпленного сородича, которого принудительно разбудили сразу, как только Каотолл выпустил наружу множество своих глаз, убираемых на время сна в полость внутри тела.