— Поняла-поняла, — ничего не вышло.
— Ну, как?
— А никак. Извечное, нет подозреваемых — нет дела.
— А я что говорила.
— Да, Кэс, ты как всегда была права… Ну, а что тут у нас?
— Да много всего, выбирай не хочу, — протянула она на край стола целую стопку бумаг.
— Тцк… Ладно.
Очередное утро обещало быть скучнее некуда: криминальное чтиво, очередные звонки по всяким инстанциям и бесконечные разговоры, как нам сообщили об ещё одной находке, которой требуется наше внимание. И мы, не успев собрать материалы своего первого дела, сразу приступили к совсем другому. Как и ожидалось, одновременное введение сразу нескольких дел — самое обычное и, к сожалению, частое явление.
Оперативно собрав всю необходимую компанию, включая нашего старшего и судмедэксперта, мы незамедлительно выехали на место происшествия на своих машинах. Промышленный район Нью-Эдема, где-то между железнодорожными путями и складами грузоперевозочного кооператива, что недалеко от пригорода, всегда стоял особняком отдельно от центра. Сообщалось, что там в контейнере нашли метровый подозрительный черный свёрток, обмотанный толстой полиэтиленовой плёнкой и хорошо замотанный скотчем, также замазанный машинным маслом с кровавыми отпечатками снаружи.
Нашедшими оказались парочка местных бродяг, которые рыскали чем-нибудь поживиться в отходах кооператива. Они собственно и обитали в рядом расположенном центре социальной помощи и не раз обращались в правоохранительные ведомства взамен на некоторую материальную помощь за подобные сведения. Они не всегда полезные, но патруль проверила их наводку и подтвердила наличие состава преступления.
За время поездки утренние свинцовые тучи полностью заполонили небо, обещая в скором времени настоящий ливень.
— Супер…
— Че, жалко свои кеды?
— Не то слово. А где мы вообще?
Вроде бы я неплохо знала свой родной город, но как только покинули центральные районы, сразу ничего знакомого за окном.
— Автострада над железнодорожными путями, а вон там Ист-Ойл.
— Это возле кладбища мёртвых машин который?
— Тот самый.
— Из одного конца города в другой, значит. По-моему только на поездки мы тратим львиную долю рабочего времени.
— И сжигаем бензин. Так, нам вроде сюда, — выпустив последнюю струю дыма, Кэс закрыла окно и свернула где-то за внутрь территории кооператива. Их арка с баннером недвусмысленно намекала на точное название предприятия.
Оставив пропускной пункт депо в зеркале заднего вида, мы подъехали к месту происшествия последними. Винсент уже разговаривал офицерами, которые и приняли вызов. Они успели оцепить место и ждали остальные службы.
Промышленный район… Никому не захочется здесь жить. Если ты не слепой, конечно. Кругом наблюдалась самая что ни есть угнетающая обстановка, так подходящая для идеального преступления — куда ни глянь везде грузовые контейнеры, а за заграждением всё заслоняют целые горы металлолома. Людей, естественно, мало, а о камер и вовсе заикаться не стоит. Даже воздух здесь был насквозь пропитан железом и ржавчиной, который ощущался даже во рту. Это несмотря на то, что здесь постоянно сжигают отходы.
— Что-то я ничего потустороннего не ощущаю, кроме весьма паршивой экологической обстановки.
Ну, да. Мир выглядел обычным, ну в псионическом понимании.
— Гм… Есть такое, — согласилась я с Кэс.
До места обнаружения кровавой находки пришлось преодолеть несколько десяток метров коридора сквозь контейнеры, где каждый мой шаг и удар трости раздавался хлюпаньем по мокрой земле или щебню. На месте преступления пока было относительно малолюдно: наша группа, парочка патрульных местного департамента полиции и охранник территории. Чарльз уже успел составить протокол и ждал лишь нас, чтобы распаковать находку. И уже при нас отточенными движениями профессионала аккуратно развернул свёрток и, найдя сухое место, поочередно разложил все находки перед нами, попутно делая заметки и фото.
— Если ливанёт, на дальнейшие поиски можно будет не надеяться, — разговаривали рядом патрульные, попивая кофе, и посматривая на серое небо.
В свёртке оказались части человеческого тела, не целые: одна кисть, правая ступня, часть таза и голова. Судя по отсутствию какой-либо реакции у окружающих, находка являлась самой обыденной. Ну, не удивительно, да? Издержки профессии, как-никак. Я бы согласилась с этим, но знаете, если немного вдуматься, в этой картине происходящего была какая-то дикость, если такое в порядке вещей и никого особо не волнует. Это на экране подобное воспринималось как часть какого-то представления, нереального представления далёкого от тебя, но в реальности-то, когда сам находишься рядом с таким, было немного иначе. В общем, весьма неоднозначное чувство. Нет. Не гадкое, не омерзительное, не шокирующее, просто непривычное. Впрочем, думаю, это дело времени.
— А остальное где? Не нашли? — спросила Кэс.
— Нет. Обнаружен пока только один свёрток, но вполне могут быть и другие, да. Хотя, их могли растаскать бродячие собаки.
Это точно. Их лай время от времени накатывался издали.
— Блеск…
Предчувствую скорые поиски по всей свалке или по району.
— Кинологи уже в пути.
— И кто у нас здесь?
— Женщина приблизительно 40-45 лет…
— Сколько? — невольно вырвалось у меня. — Гм… Извините, продолжайте.
Видя голову, я бы не дала ей больше тридцати.
— Смерть наступила не менее 10-12 часов назад. На шее имеется часть странгуляционной борозды, след удавления веревкой. Также в пакете присутствуют синтетические ворсинки. Конкретнее выяснится в лаборатории.
— Ээм, Винсент? — обратилась я к нашему старшему. — Кажется, это дело отдела особо тяжких преступлений. Почему вызвали нас?
— Ничего не ощутили, мисс Рейн?
— Ну, я не «вижу» никаких следов псионического воздействия. А отпечаток смерти остался, как у любой свежей насильственной смерти.
— Я согласен с вами. Скорее всего, мы передадим это дело. Но пока решение не принято, продолжим. Что ещё скажете, мистер Доккинг?
— Разрезы весьма не аккуратные. Похоже, сделаны ручной пилой, не на станке или техникой — это точно. Пила или ножовка не особо острая, но тот, кто это сделал, явно был не слаб на руку.
— А подобные находки уже были?
— Имеете в виду недавно, агент Уильям? Нет.
— А пропавшие?
— По заявлениям за месяц в Ист-Ойле пропало где-то сто тридцать человек. Женщин среди них сорок семь. Устанавливается их возрастная категория. Возможно одна из них перед нами.
— Или сразу несколько.
— Что? — спросил мистер Доккинг.
— Может это останки от разных людей.
— А, ну, да. Может быть. Хотя, судя по коже, маловероятно.
— Значит, предположить, что это единичный случай бытового насилия — нельзя? И тут что-то другое, просто хотели скрыть следы расправы?
— Скорее всего, мисс Уильям.
Винсент, как мог, старался не смотреть на останки, чтобы сохранить невозмутимое лицо. Получалось у него не очень.
— Так, с внешним освидетельствованием всё. Теперь попытаем удачу, — сделав все заметки, с помощью портативного дактилоскопа судмедэксперт пробил её пальцы по базам. — Как же плохо здесь ловит.
Ответ от сервера пришлось ждать добрые пять минут, не меньше И за это время я просто смотрела на части тела перед собой уже вблизи. Меня никак не покидало странное ощущение. Посудите сами, буквально вчера это был живой человек, со своей жизнью, мыслями, мечтами. А теперь, от неё осталось только это.
Я пока не спешила с видением. Не очень хочется ощутить на себе всю боль от удушения и расчленения. Но, похоже, придется, да?
— Есть. Сходство 88% и принадлежит некой Дженнифер Стоун. Она проходила по статьям за проституцию и сбыт наркотиков.
— Гм… И когда, в быту молодости или недавно? — спросила я.
— Не так давно. Последний привод три года назад.
Блин, и кто же её так невзлюбил-то? Клиент? Сутенёр? Кто-то из семьи? Или очередной маньяк?
Весьма нехотя, я дотронулась до руки, концентрируясь в остатке псионического следа миссис Стоун. Как правило, любой предмет хранит в себе часть истории того, с кем он больше всего контактировал, того, кто оставил на нём часть своей жизни. У каждого ведь есть та или иная вещь, которая ценнее других и которая связана с ним яркими воспоминаниями. К примеру, ценные подарки, талисманы, фотографии, либо одежда. Все они связаны с владельцем одной историей и с помощью проскопии можно это «прочитать». Проникнуть в вуаль прошлого этой вещи, так сказать. А часть тела… Ну, тоже подойдет. Это, конечно, уже лишь почти живой объект, но суть остается той же.