— Я достоин!
Дэну совсем сорвало крышу. Его глаза налились кровью, изо рта, глаз, носа уха начало обильно кровоточить.
Не раздумывая, я в грубой форме уничтожила остатки его ментальной защиты и вырубила. Когда парень потерял сознание, все вокруг рухнули на пол. Наконец наступила тишина, хотя бы на миг.
Я ещё некоторое время тупо сидела на нем, держа одной рукой его за горло, другой за его руку с пистолетом. Рядом раздался металлический лязг, что-то разбилось вдребезги, потом ещё, и ещё и ещё… Вокруг пошел дождь из всех вещей, которых подняла Кэссиди. И несмотря на эту какофонию, я слышала только собственное сердцебиение в ушах.
Это было рискованно. Чересчур рискованно. Я отпустила Дэна лишь тогда, когда подошла Кэссиди.
— Анна!
— Здесь, — подняла руку.
— Ты как?
— Вроде всё норм, — соврала я, хотя в руках до сих пор ощущалась небольшая дрожь.
Я знала, что норма только на время и предстоящий сон обещает быть самым худшим в моей жизни. Зато немного увижу что-то от Дэниела. И возможно станут ясны его мотивы и самое главное — как он добился такого уровня псионического контроля. Что-что, но я не ощущала от него такой опасности при встрече. Да, его образ был аномальным, слишком дерганым, но… В этом ли была его сила? Не уверена. Впрочем, после такого я уже ни в чем не была уверенной.
— Фух… Это было опасно. Давай не будем повторять. Просто не верится… — оглядывалась по сторонам Кэс.
— Нужно проверить остальных.
— Эй, у тебя кровь идет.
— Видимо порезалась на стекле, — я только сейчас увидела собственную окровавленную ладонь.
Минуту другую спустя внутри кафе зашли все офицеры, а потом и вовсе стало не протолкнуться. Наша кавалерия на бронемашинах подоспела лишь под конец, когда уже вовсю работали врачи. Впрочем, нет в этом никакого упрека в их сторону. Просто это мы действовали вопреки протоколов и в конце концов банального благоразумия. Во всех прочих ситуациях, конечно, лучше дождаться их и приказов.
— За всеми без сознания нужно следить, — наставляла Кэс врачей.
Когда ситуация немного устаканилась, мы ожидали наших главных. Каллиган вместе с капитаном группы быстрого реагирования общались внутри мобильного командного пункта.
— Как думаешь, что последует за нашими действиями? Очередное дисциплинарное слушание? Или выговор вплоть до отстранения.
— Скорее всего, — вытащив сигарету, жадно затянулась Кэс. — Но заметь, хорошо же прошло. Вот что значит наши тренировки. Будь ты хоть немного нерасторопнее, или я… То мы бы там и остались.
— Значит…
— Нужно усилить тренировки.
— Ну, можно. Тогда свободной времени останется только на сон.
— Ага.
— А что врачи сказали тебе насчет ожогов глаз у нескольких?
— Ну, так уж получилось. По мне, не критично, но неприятно.
— Гм…
— О, вышел. Что-то вид у Каллигана не добрый.
— Разве? Он же всегда такой.
— Агент Рейн, Уильям.
— Как там Майлз? Что говорят?
— Пока не ясно. Радует, что у него нет огнестрельного ранения. Но он пока без сознания, как и все шестеро офицеров.
— Мм… А как раненые?
— К сожалению, по пути в больницу скончался один из офицеров. А среди гражданских пока нет точных данных, — Каллиган тяжело вздохнул и обернулся в сторону кафешки. — Но есть и хорошая весть, Винсент может выкарабкаться.
— Хоть что-то хорошее, — согласилась я.
— А вы как? — неожиданно в его голосе прозвучали нотки тепла, что ли.
— Сойдет, да? — переглянулась я с Кэс.
— Угу, по нам же не попали.
— Можете идти домой.
— А нашим славным парням из ОВБ не нужны наши показания?
— Вас вызовут послезавтра, или когда понадобитесь. Я вам сообщу.
— Тогда, свободны?
Каллигану сейчас не позавидуешь. Такое происшествие со смертью офицера и перестрелкой посреди бела дня явно вызовет бурю вопросов к нему, к его отделу, всем полицейским, а общественность потребует наказания виновных и оставалось вопрос лишь в том, кого именно сделают козлом отпущения. Дэниел — без вопросов, однако достанется и всем офицерам и агентам, принявшим прямое или косвенное участие в инциденте. Вряд ли кому-то будет вдомек, что как раз именно стрелявшие были жертвами. И пострадали не меньше, чем те, которых ранили и взяли в заложники. А может и сильнее. Раненый разум трудно выявить на глаз, но последствия от него куда опасные. Особенно трудно будет Майлзу из-за долгого пребывания под влиянием Дэна. В этом я нисколько не сомневалась. Мужчина больше не будет собой. Об этом надо будет сообщить всем его близким.
Ну а мы сделали, что смогли, да?
***
Багровый закат омывал всё видимое пространство. В беззвездной ночи на небе сияла лишь кровавая луна. А под ним, внизу, в бескрайнем колосовом поле, лежал юноша. Он смотрел на луну сквозь свои пальцы. Вдруг подул холодный ветер, колыхая колосья и растрепанные волосы. Юноша встревожился. Резко вскочив, он осмотрелся по сторонам. Никого. Только вой ветра в поле и чье-то пристальное внимание.
— Чего ты желаешь… — раздался потусторонний голос над головой.
Мальчик проследил за голосом к луне. Но вместо серебряного круга увидел глаза, тысячи глаз.
— Мы дадим тебе всё, что пожелаешь…
Мальчик не ответил. Развернувшись, он убежал прочь.
— Ты вернёшься…
— Вернёшься… Все, всегда возвращаются.
Черное полотно с глазами постепенно исчезло. От сна я вышла с трудом. Голова была словно каменной. Перед глазами то и дело мелькали кадры вчерашнего и обрывки из воспоминания Дэниела. Каша из фрагментов накладывалась друг на друга, рисуя немыслимые вещи. Проснувшись, я тупо лежала на кровати. Вялым движением руки нашла будильник, где часы огласили семь утра с копейками. Я всё пыталась вспомнить о чем был сон. Но так и не смогла, только красная луна…
Кое-как поднявшись, после утренних ванных процедур, села за стол с чашкой кофе. В новостях уже вовсю трещали о вчерашнем. Откуда-то раздобыли записи с того вертолета. И после картины вчерашнего, настал черед ответов и вопросов. Толпы репортеров допрашивали председателя связи с общественностью Псионикума. Мужчина в очках отбивался от вопросов одинаковыми фразами и ничего конкретного не ответил кроме того, что начато расследование.
Просто ахеренное начало дня.
По такому случаю всем участникам подобного происшествия принято давать небольшой отпуск, либо перевод на административную работу пока ведется расследование. Благо нам дали первое. Посему два дня можно маяться всем, чем угодно. Однако далеко не лучшее самочувствие сыграло свою роль. Никуда не спеша, я развалилась на диване и тупо смотрела начавшееся тв-шоу после новостей. Сейчас не хотелось думать. Как ни странно зомбоящик отлично помогал отвлечься, вытесняя из сознания остатки информации о вчерашнем. Впрочем, долго наслаждаться зрелищем не пришлось, появилось чувство раздражения от всех звуков и мельтешений на экране. Хотелось тишины. И как назло, стали шуметь соседи.
За стеной, в соседней квартире кто-то с раннего утра выяснял отношения на повышенных тонах. Я и раньше их слышала, и ночью, и утром. Но мне не было до них дела. Однако, сейчас что-то тянуло меня вмешаться. Мне хотелось, чтобы они заткнулись… Странно, похоже, даже то мимолетное слияние сознания с Дэном оставило на мне след. Обувшись у дверей и накинув ветровку, вышла к соседям. Они затихли, когда я постучалась. Послышались приближающиеся шаги и дверь приоткрыл приземистый мужчина с недельной щетиной и залысиной на макушке.
— Чё надо?! — грубо отвесил сосед хриплым голосом.
— Вы не могли бы быть потише?
— Че?! Да пошла ты… — хотел он захлопнуть дверью перед носом, как я сильным толчком при некоторой помощи псионики открыла её сама и шагнула внутрь.
Соседу это не понравилось. Мужчина хотел схватить меня и выставить за дверь, но застыл, встретившись со мной глазами. Я перевела взгляд на прибежавшую испуганную женщину в домашнем халате.
— Похоже, слов вы не понимаете. Тогда скажу так, чтобы поняли. Если не будете тише и впредь, дверь станет наименьшей вашей проблемой. Вы меня поняли? Я говорю, вы меня поняли? — женщина активно закивала, смотря на своего гм… мужчину, который стоял столбом в ужасе.