— Хорошо… Теперь открой глаза. Как тебя зовут?
Раздался щелчок её трости.
— Джим Майлз.
— Где ты находишься?
Щелчок.
— Больница Джефферсон.
— Какое сегодня число?
Тут Джим немного затруднился с ответом.
— Восемнадцатое… Нет. Двадцатое? Да, двадцатое.
— Какой год?
Щелчок.
— Десятый.
— Кто сидит рядом с тобой?
Щелчок.
— Джефф Каллиган и Карла Перез.
— Кто они для тебя?
Щелчок.
— Джефф — лучший друг. Карла — лучшая женщина на свете.
— Ты видел их в своих снах?
Щелчок.
— Да.
— Опиши и держись их в уме, — в этот раз щелчка не последовало, только голос Анны растекался по палате, медленно охватывая всё пространство. — В жизни порой так бывает. Ты словно плывешь по бескрайнему морю. Плывешь и плывешь, и тебе встречаются волны, рифы, непогода, но ты их преодолеваешь. Но иногда преграды кажутся слишком непосильными, небо заполняют тучи, раздаются раскаты, усиливается ветер. Твоя лодка начинает ломаться об удары, появляются пробоины и будто бы уже нет спасения в кругу этого водоворота. Но ты не должен сдаваться. Впереди тебя виднеется свет маяка. Он пока маленький. Ты видишь его?
— Да…
— Там тебя ждут твои родные и близкие.
— Ребекка… Карла…
— Так ответь же мне, Джим Майлз, что ты будешь делать?
Карла с Джеффом сами того не поняли как заслушались, впав в некий транс.
— Я. Доплыву.
И только после щелчка пропала дурманящая пелена.
— Кэс, не кинешь яблоко?
— Эм… Можно? — сначала спросила блондинка у Карлы и, получив кивок, метнула яблоком из пакета в Анну. Та успешно ее поймала налету и с хрустом откусила.
— Следователи вам что-нибудь сообщали? — поинтересовался Джефф, отошедший от краткого сеанса гипноза.
— Неа. Просто спрашивали о всякой фигне раз за разом. И я хочу спросить, мы что, тоже также выглядим, когда ведем допросы?
— Представь себе, Кэс.
— Да? Как мило…
— Спрашивали о работе? — осторожно поинтересовался Джефф
— Ага. Но не волнуйтесь, шеф. Всё уляжется, — отмахнулась Кэс. — А пока у вас появилось лишнее время на себя. Вы там, отдохните, развейтесь, найдите и сходите с кем-нибудь в кино, ресторан, я не знаю.
— Да, а то мы с Кэс начинаем серьезно за вас переживать, — раздался хруст яблока.
— Угу… Вот когда в последний раз бывали на свиданиях, шеф? Вам бы это, нужно наверстать. Годы то уходят.
— Это не ваше дело, — нисколько не удивился подколкам со стороны девушек Каллиган. Он уже привык к их шуткам.
— А я говорил ему об этом каждый день, — но тут, к удивлению Джеффа, подключился и Майлз и дело для него начинало пахнуть жареным.
— У меня есть свободные подруги…
— Карла и ты туда же? — поразился в сердцах Каллиган. Вокруг него одни шутники.
— Так… Нам бы ещё успеть к Винсенту. До скольки у них там прием посетителей?
Винсент с пулевым ранением лежал в другой больнице в районе Санвиль.
— До семи вечера, Анна, — ответил Каллиган.
— Гм… Выдвигаемся, Кэс?
— Ага, — вскочила со стула Кэс. — Что ж, поправляйтесь, мистер Майлз. До свидания, миссис Майлз.
— До встречи, — попрощались со всеми девушки и покинули палату.
— Чё, после Винсента сгоняем в тир или в зал?
— Можно и туда и туда. Кстати, я тут присматриваю себе винтовку и пистолет.
— Да? И какую?
— Винт-то… Пока NL3*. Наш аналог янковским «эмкам».
— Хе. Тоже мне аналог. Копирка полная…
Вскоре их голоса полностью стихли.
— Так это они и есть, ваши новобранцы… Да уж… — протянула обескураженная Карла. — Такие молодые и выбрали такую опасную работу.
Не такими она представляла себе Карла, когда впервые услышала о них от мужа.
— И думаю, это только начало их пути, — не сомневался Джефф.
И за столь короткий миг знакомства, Карла только сейчас вспомнила, что забыла их поблагодарить за спасение её мужа.
========== 3.1 ==========
Уже скоро будет целый квартал нашей службы в рядах доблестного Псионикума, но неожиданный инцидент на Лестнер-роуд выбил нас за бортом только-только устоявшегося привычного ритма жизни. Оставаясь в неведении о судьбе отдела и наших перспектив, мы просто находились в «отпуске». И знаете, странно быть весь день предоставленной только самой себе.
По режиму проснувшись ранним утром, осознаешь, что никуда не надо спешить, из-за чего вспомнились давно забытые привычки — вышла на пробежку со своей музыкой. Да, не каждый день увидишь слепых бегунов. А я за дни работы как-то даже успела забыть об этой приятной стороне жизни, также забить на наставления доктора Шарри. Что ж, пора исправляться, хотя бы до выхода на службу. И как раз на улице стояла чудесная погода: ясное небо, где ни облачка, тёплый ветерок, щебет птиц, ну и всё в таком духе.
Вернувшись домой где-то к половине одиннадцатого, застала себя на мысли, что мне и вправду нечем заняться. Абсолютно. Ничего путного не придумав, я включила телевизор, который вообще редко смотрю. К честности сказать, кто ещё смотрит ящик кроме домохозяек? Да ещё в такое время суток? На каком-то канале шло очередное бессмысленное шоу — там люди выясняли, кому же принадлежит будущей ребёнок героини тестом ДНК. И у меня сразу назрел вопрос: кому вообще нравится такое смотреть? — честно, я этого не постигала.
Если это не постанова, что маловероятно, то зачем выкладывать свою жизнь во всеобщее обозрение? Быть в центре внимания огромного количества людей, которые волей-неволей подумают о тебе. А мысли, как я уже знаю, вполне себе материальны и опасны. Феномен толпы — вещь крайне опасная, особенно если знаешь про псионику. Ну ладно, это я просто нагнетаю, надеюсь, шоу меня разубедит. Может, оно носит в себе некие семейные ценности, учит чему-то светлому, даёт житейскую мудрость? Боже… Как же я жестоко ошибалась. Поставив на журнальный столик перед диваном миску с шоколадными драже и стакан чая, приготовилась насладиться «зрелищем». Предполагаю весьма унылым, но всё же зрелищем.
— Сейчас тест ДНК покажет, кто же всё-таки отец ребёнка Лесли! — с азартом в голосе вещал ведущий, будто делился с нами самым интригующим и важным событием в жизни.
Кадры телепередачи перенесли нас к первому кандидату на роль отца. Лучший друг Лесли уверенно считал, что Лесли забеременела от него и когда правда выяснится, а это непременно будет так, он сделает ей предложение. Со счастливой улыбкой он продемонстрировал купленные кольца прямо в объектив. Молодой человек прям сиял от счастья. Потом нас познакомили с кандидатом №2. Бывший парень Лесли в отличие от первого был уверен, что именно он — не отец. Этого просто не может быть! — настойчиво уверял он. В отличие от первого кандидата, этот парень всячески открещивался от отцовства и надеялся на обратный исход. И когда я думала, что ничего интересного дальше не произойдёт, нам показали коллегу Лесли и… её нового ухажёра. Четверо мужчин сидели рядом друг с другом на студии и ждали оглашения вердикта. Прозвучала нагнетающая музыка. Атмосфера натянулась до пика напряжения. Мужчины следили за ведущим и его конвертом сосредоточенными донельзя взглядами, пальцы у всех на замок, нервы на пределе.
Мм… Вот это интрига…
И как назло передача резко ушла на рекламу.
Мда… Это ж надо так постараться, и так ненавидеть своих зрителей, чтобы обломать их в самый важный момент. Или они и впрямь считают, что зрителям необходимо морально подготовиться к душераздирающей развязке? Через семь минут мы вернулись на сцену студии. Натянутая до пика атмосфера куда-то испарилась, и уже не было того эффекта ожидания. Реклама всё испортила. Впрочем, она всё портит — для большинства обывателей, я имею в виду. Крупным планом взяли руки ведущего, где его изящные пальцы вскрывали конверт уж слишком медленно.
— И отцом ребёнка Лесли…
— С вероятностью 99,9%…
— Является…