— Скажите же, ради бога, мы должны знать! — раздавался издалека чей-то недовольный голос.
— Мистер Эшвинг, успокойтесь. С вами всё в порядке. Скоро вам всё объяснят.
— Тогда зачем нас собрали?! И кто эти солдаты?! Я хочу домой, немедленно! Вы не можете держать меня здесь против моей воли! Это пренебрежение моими конституционными правами, я буду жаловаться! — не успокаивался мужчина.
— О… Я его помню, тот ещё тип. Он прямо-таки достал меня своими вопросами. Вы бы слышали его возмущённый нудный голос и его лицо. Такой весь из себя… Иногда мне хотелось его пристрелить, — узнал голос одного из своих опрашиваемых Колин.
На его комментарий Лукас одарил его сердитым взглядом, но в присутствии гостей не стал ничего говорить. Дежурные узнали Спраттона и его людей и продолжили стоять столбом возле дверей, не проделав ни единого лишнего движения.
— Нет, нет, останьтесь, — сходу бросила я персоналу больницы, войдя в палату.
Обменявшись недоуменными взглядами, медсестра и дежурный врач присели на свободные места.
— О, Слава Богу! Я, наконец, получу ответы! — самым говорливым из пострадавших был мужчина средних лет в больничном халате. Худой с лысеющей макушкой он напоминал типичного офисного клерка и по факту он им и являлся. Джордж Эшвинг работал ведущим страховым менеджером и недавно получил повышение, которым тот неимоверно гордился.
Больничные карты всех собравшихся лежали на столе, и я, игнорируя все вопросы пострадавших, читала результаты исследований от врачей под вопросительные взгляды десяти пар глаз. Огонь на себя взяла Кэссиди. Она просила быть терпеливым и ждать. И по мере возможностей отвечала на их выпады.
«Мистер Эшвинг пожаловался на головную боль… Наблюдается учащенное подергивание глаз…», — мои глаза точечно высцепляли из карточек нужную мне информацию среди обилия лишних букв.
Таблетки и здесь помогли. Читать стало гораздо легче, без лишней предельной концентрации псионики.
«Лора Дарси боится спать. По словам девочки, она не хочет вновь столкнуться с тем чудовищем из кошмара…», «Миссис Дарси, мать девочки, испытывает жгучую боль в области груди, но никаких травм на снимках нет…», «У Мистера Холлуэла наблюдается дезориентированность и проблемы с кратковременной памятью… В крови обнаружены…».
На чтение карточек ушло около пяти минут. Наконец прочитав последнюю, я обернулась к пострадавшим. Взгляд за линзами очков прошелся медленным сканером по всем: начиная от маленькой девочки на коленях у матери, заканчивая мистером Эшвингом с полным возмущения лицом.
Их образы не выглядели целостно, весь в порезах и ранах. Достаточно посмотрев на людей, я вновь сверилась со своим счетчиком. И результаты вновь не обрадовали. Шкала упорно не хотела опускаться до нормы, остановившись на двух с половиной. Это означало лишь одно: жуткие последствия от «отравления» частицами с «той стороны». Медленно, но верно все эти люди начнут видеть то, что не должны. Разрыв в Астральном Мире и взрыв нанесли травмы, невидимые глазам. И это я видела невооруженным глазом. Невидимые кровоточащие раны на астральных телах этих людей кровоточили так же, как и тот разрыв.
Протокол АСТРАЛ приписывает: нужно принять соответствующие меры по изоляции людей, контактировавших с астральным миром, для дальнейшего их лечения и очищения. Работа предстояла большая: внезапное исчезновение людей заметят их родные, близкие и друзья. Особенно сейчас, когда они на прицеле у всех местных СМИ как главные герои происшествия. Подобное означало лишь одно: на всех амнезиаков не истратишь.
Я поймала на себя вопросительный и обеспокоенный взгляд Лукаса. Военный, прислонившись к стене, с тревогой наблюдал за происходящим, скрестив свои руки на груди. А его люди шепотом спрашивали друг у друга то же самое.
— Послушайте меня внимательно, — чеканя каждое слово начала я, призывая к тишине. — Вам пока запрещено вернуться к своим родным и покидать больницу. Всем. И персоналу в том числе. С этого дня ваши контакты обрываются.
Потом нужно проверить всех, кто работал на месте разлома в первые дни.
— Что?! Почему?! — в унисон прервали меня обеспокоенные голоса людей.
— Из-за взрыва. Наши эксперты обнаружили следы особо опасных нейротоксинов. Вас вскоре отправят в другое медицинское учреждение для оказания нужного специального лечения. И во избежание распространения, вас изолируют и всех, кто был с вами в контакте.
— Ч-ЧТО?! КАКОЙ ТАКОЙ ТОКСИН?!
— Это опасно?!
— Нам об этом ничего не говорили!
— Я чувствую себя вполне нормально…
— Я понимаю ваши опасения, но… — терпеливо ответила я, — мы уже сталкивались с этим и уверяю, с вами всё будет хорошо, просто нужно немного терпения.
— ПРАВИТЕЛЬСТВО ВСЕГДА ТАК ГОВОРИТ!
— Да! — с Эшвингом согласились все пострадавшие.
— С чего нам вам верить! И, вообще, кто вы такие, кто ваш начальник?! Я требую объяснений!
— Начинается… — краем уха услышала реплику Колина.
— Тётя, мы умрём, да? — нарастающий спор остановил тихий голосок малышки.
Все обернулись к ней и её матери.
— Конечно, нет. Послушайте, я понимаю ваши страхи, но, думаю, в данном случае лучше перестраховаться. Чем скорее пройдете лечение, тем быстрее вернётесь к своим семьям и забудете всё это как страшный сон.
«Как страшный сон…», — повторила про себя, предрекая этим людям самые страшные последствия. Как показывает практика: контакт с «той стороной» всегда влечёт страдания для любого живого существа. Чужеродная частичка в «душе» как опухоль будет нарастать с каждым днем, пытаясь освоиться в новом совершенно ином мире: всё начинается с вполне безобидных симптомов вроде повышенной тревоги, возбудимости, но вскоре доводит человека до полного безумия. За годы исследований выяснено множество различных вариаций последствий воздействия того мира: один хуже другого, где единственный итог — полное разложение астрального тела, в хорошем случае или трансформация в нечто совершенно иное, в худшем.
Оставив людей с их тревогами, страхами, и вопросами с Кэс, я направилась в морг. Самое лёгкое осталось позади. Обескураженных и напуганных людей до завтра оставят в больнице под присмотром специалистов. Потом ими и их семьями займутся другие сотрудники Псиокорпуса. Лечением займутся в специально отведенной зоне, либо здесь, либо в другом месте. Сейчас же перед нами стоит следующий вопрос: что вызвало разрыв в пространстве, а затем и взрыв? И ещё, нужно подготовиться к возможным масштабным последствиям. Никогда не знаешь, как поведет себя наш «гость» с той стороны: как вирусная инфекция либо точечно, в одном только организме. Последнее было бы гораздо лучшим вариантом. Лучшим для всех остальных, но не для самого носителя.
========== 3.3 ==========
С момента получения письма по зашифрованному каналу командир Кантера-6 не находил себе места. Это чувствовалось с первого взгляда. Полагаю, ему прямым текстом заявили не вмешиваться в дела спецагентов, то есть нам, какими бы они ни были. Опять же, ради нашей проверки? Но ладно, уже не суть. И он, как профессионал, твёрдо и беспрекословно придерживался приказа от командования. Но это не означало, что он одобрял все наши действия. Каждое, даже самое безобидное наше действие вызывало у него странное неприятное ощущение, будто я специально и неустанно присматривалась к ним в поисках потенциальной угрозы. Что было абсолютным фактом. Ну, не абсолютным, но фактом.
Когда я покидала палату в гробовой тишине, на лицах у пострадавших людей четко читалось полное непонимание, дополненное тревогой, нарастающее в настоящий кошмар перед надвигающимися переменами. Как известно, страх перед неизвестностью порой опаснее чем кажется. И видя их состояние, его уверенность в своем решении о «невмешательстве» начинала давать слабину. Уж ему прекрасно известно каково это, когда ничего не зная, столкнуться с чем-то невероятным, но опасным. Исходя из его дела.