— Три дня.
— Печально.
Гм… Да уж, похоже, я снова ошиблась, это не к нам прорвались, а отсюда в ту сторону. Но никого же пока не объявляли в розыск. Если бы кто-то и пропал, то за три дня нашлись бы его близкие, которые забили бы тревогу. Особенно в таком маленьком городке, где каждый знает друг друга чуть ли не с пелёнок. А если какой-то бедолага и попал в астральный мир, то для его семьи у меня плохие вести. Выжить в астральном мире за всё это время — просто невозможно. Впрочем, в этом есть смысл, видимо отпечаток его смерти и не дает разлому закрыться. Ну, пока все остатки бедолаги не рассеются. И тогда разлом сам собой затянется. В это хотелось верить, но никаких фактов этому нет. Причина разлома не ясна.
— Хорошо. Так и сделаем. До свидания.
— Звоните в любое время. Был рад услышать ваш голос.
— До свидания, профессор.
— Всего хорошего, — отключился Краусс.
Так… Окинула изучающим взглядом всю округу.
— Ну, вот и настал твой звёздный час, Кэсси.
— Нет… — взмолилась подруга, уже зная, куда я клоню.
— Да…
— Нет…
— Да…
— Я не для этого лила пот и кровь с раннего детства, чтобы рыть канавы.
— Давай быстрее.
— Ладно. Где и насколько глубоко?
— Везде и пока не скажу «стоп». Так, господа, вам лучше отойти.
Начала подруга с разминки. Стоя перед дырой в земле, Кэс активно встряхивала руки и ноги. Затем плавно подняла руки и вскинула ладони в сторону участка с дырой. Я видела, как тёмное пространство перед ней вспыхнуло светом, где заклубились изумрудные пси линии, так подобные по цвету ауре хозяйки. Спустя минуту нити охватили всё пространство, отчего тёмное пространство воспылало заревом. Вдруг в лицо обдало сильным порывом ветра. Одно её движение и мощная телекинетическая волна, как бульдозер, смела все обломки на поверхности дыры вплоть до стены. А затем прямо над разрывом мелкими кусками начали взмывать в воздух куски асфальта, песок, части армированной сетки, грунт, щебень, и всё то, из чего была сделана площадь и коллектор.
Кэс стояла перед разыгрывающимся вихрем и подобно дирижеру управляла им. Её золотистые локоны болтались в воздухе, в то время как она сама стояла неподвижно. Спустя время воронка под ней всё нарастала и нарастала, как и смерч из обломков над нами. Тонны земли, как пух, летели по воздуху, окончательно расчищая всю область вокруг разлома и заслоняя собой почти весь небосвод. Воздух заполнился пылью с запахом сточных вод, которую можно было прочувствовать и на вкус. Супер… Вкус детства.
Как и сказал профессор, разлом шёл из глубины земли. И под землей он также был не меньше, чем над ней. Присмотревшись к разлому, посреди него я увидела тлеющий желтым огнём иной образ.
— Какого…
— Это «стоп»?
— Ага, — когда буря улеглась, я прыгнула в образовавший кратер с глубиной где-то в три метра и побежала в сторону странного образа.
— Мило… — догнала меня Кэс и увидела находку. Вскоре к нам спустились наши военные.
Из-под толщи грунта торчала человеческая рука. Мы вчетвером аккуратно вытащили из земляного плена мужчину весь в грязи. На вид ему было около сорока, телосложение тучное, лысый, латиноамериканской внешности. Что ещё странно — он был вообще не ранен, никаких наружных травм, пятен крови, он просто весь в земле, в грязи и без сознания, что совсем не удивительно. На нём была рабочая одежда без опознавательных знаков. В карманах также не обнаружилось никакого удостоверения, только отвертка и изоляционная лента. И ещё…
— Он жив, — прощупывался нитевидный пульс. — Точнее, в коме.
Тут же была вызвана медицинская бригада, которая увезла неизвестного в госпиталь.
— Жив?! И он тут пролежал все эти дни? Под землей? Как… — поражался Колин. — Просто как?!
— Кто-то должен пойти с ними и присмотреть, чтобы его изолировали от всех остальных.
— Я скажу Саре, — позвонил Спраттон.
— А что делать с разломом, Анна? Думаешь, этот человек и был причиной?
— Не знаю, трудно сказать. Похоже, нам все равно придется познакомиться поближе с той стороной.
— Не нравится мне начало нашего знакомства, — огласила свои опасения Кэс.
— Нам нужны веревки или трос.
— В машине есть, — побежал за ними Колин.
— Что вы собираетесь делать? — спросил Спраттон, с интересом всматриваясь в пустоту рядом со мной.
— Одним глазком взглянуть по ту сторону.
— Это не опасно? — выразил он общую тревогу.
— Ну… Когда как.
— Ой, говори за себя, мать. Это огромный риск. Даже для псионика.
— Да ладно, всё будет нормально.
Такс… Что-то наш бегун запропастился. А пока ждём его, можно просто оценить состояние разлома более подробно. В самом ядре разлома чувствовалась лёгкая пульсация. Сопротивление — не сказать, что сильное, но довольно ощутимое. Я осторожно провела ладонью по его алой искрящейся сфере и тут же счётчик дал о себе знать. Показатель подскочил до трёх. А пальцы обожгло словно раскалёнными иголками.
Ладно, всё может быть не очень и нормально.
— Гм…
— Что там?
— Ничего примечательного, — ответила я, но встретилась с взглядом подруги, так и говорящий мне: «кому ты врёшь».
— Вы это слышите? — вдруг встрепенулся Спраттон и осмотрелся по сторонам.
— Что? — уставились на него с Кэс.
— Голос… Вы не слышите?
— В таких местах это в порядке вещей, мистер Спраттон. Можете уйти, если вам некомфортно.
— Д-да… Просто не буду отвлекаться. Пока ничего страшного, — неуверенно ответил мужчина.
— О, и я услышала, — неожиданно схватилась за мою локоть подруга.
— И ты Кэс?
— Голос идёт оттуда, — указала она прямо на алую сферу. — Очень знакомый голос…
— Эм… Ты в порядке?
— Да-да.
Стоит ли спросить, чей голос она услышала, что аж разволновалась? Скорее всего, матери или другого близкого человека. Астральный мир играет с нашим разумом. Он оголяет не только наши страхи, но и грёзы, что таятся в глубине души. То, что мы копим в себе, самое сокровенное и личное.
Я вновь сверилась со счётчиком — указатель так и стоял на трёх. И что это нам дало, блин? Хотелось мне воскликнуть. По-моему мы только всё ухудшили. Блин, зря выкапывали, что ли? Что даже показатели подскочили. Хотя, разлом мог так отреагировать на чужую псионику.
Наконец прибежал Колин с мотком тросов и каких-то веревок. Это, конечно, не альпинистское снаряжение или как было в Институте, целое обмундирование подобное космонавтам, но и у нас нет цели углубиться в астральный мир. Просто слегка осмотрим разлом с другой стороны. Вернее, я осмотрюсь. А для этого вполне хватит и подручных средств. Первым делом я обмотала себя по пояс веревкой и закрепила тросом, отдав другой конец в руки Кэс.
— Нам нужно спрашивать, зачем это?
— Простая подстраховка. В астральном мире очень легко затеряться.
— Ага. Это если не сойдешь с ума в первые секунды попадания, или не потеряешь сознание от гипоксии-асфиксии, или не сдохнешь от дисфункции внутренних органов из-за отсутствия гравитации, давления… Вариантов умереть полно и тогда, ты вряд ли озаботишься о том, что потеряешь путь.
— Кэс, не нагнетай.
— Всё-всё.
— Дай мне десять минут.
— Пять. И ни секундой больше, — предельно серьезным тоном сказала Кэс.
— Эм… Ладно.
Ну, как говорил первый советский космонавт: «Поехали!».
Но для начала нужно запомнить все ощущения материального мира: тепло от солнца, твердую опору под ногами, гравитацию, воздух, давление… Прокрутив их в голове, пару раз сделала глубокий вдох. Что ж, теперь можно начинать. Кончики пальцев загорелись синим огнём и я, словно скальпелем, провела по разлому. Спустя несколько секунд из надреза начали просачиваться красные нити. И в ушах тут же ударил неприятный гул. Материя вокруг ядра разлома завибрировала с угрожающей частотой. После надреза я схватила обеими руками за края и развела ткань мироздания в стороны, обнажая изнанку. Это была лёгкая часть. Сейчас начнется самая худшая — фазовый переход. Но что-то пошло не так. Миг и меня встретила пелена тьмы. Вокруг не было ничего, будто я вернулась в момент после аварии. Только давящая глухота. И самое шокирующее — по ту сторону я попала не одна.