Первым забил тревогу местный дежурный врач. Всё началось с мистера Эшвинга. Утром вполне бодрый пациент заснул при очередном обходе врача, прямо во время разговора и расспроса о его самочувствии. Доктор Улисс сначала подумал, что мужчина просто упал в обморок, когда его голова безвольно повисла на полуслове. Но дальнейшие попытки его разбудить приводили лишь к частичному открытию глаз — мистер Эшвинг смотрел сквозь узкие щели полузакрытых век, но оставался недвижим, ни на что не реагируя. И даже тогда никто и предположить не мог, что они столкнулись с чем-то неизведанным. Мистера Эшвинга аккуратно уложили на кушетку и оставили под наблюдением. Вдруг он очнется и это просто измождение от пережитого стресса. Но он не очнулся ни через час, ни два, ни после.
Буря поднялась после того, как в такое же состояние впали остальные пострадавшие при взрыве. Тут же были вызваны бригады из ЦКЗ и пострадавших вновь изолировали ото всех. Экспресс-тесты и анализы ничего конкретного не выявили. В рядах врачей началась настоящая суматоха, которая к вечеру переросла в угрожающие масштабы. Горячая телефонная линия больниц, клиник, службы спасения разрывалась от звонков со всех уголков города. Все твердили одно — внезапный сон у одного из близких им людей. Всех экстренно госпитализировали и проводили исследования. Но при этом никакой закономерности не наблюдалось, ни по возрасту, ни по контакту, ни по другим признакам. Всех больных объединяли лишь два параметра: первое — для их симптомов, собранных вместе, нет отдельной болезни, известной науке; второе — они просто засыпают без каких-либо причин. Почти все даже не болели.
Оставшихся членов Кантеры-6 и ЦКЗ осыпали вопросами. Однако, что они могли ответить, к тому же, неожиданно пропал их командир и ведущие спецагенты. Сара с Карвером решили пока не говорить всем, что случилось с ними. Паники ещё не хватало.
К полседьмого вечера в зале местного самоуправления собралось экстренное совещание с главами со всех работающих ведомств. За пять часов больницы были переполнены сверх нормы. Потому многих заснувших пациентов оставили дома, но под наблюдением.
— Сколько всего пациентов в данный момент?
Глава городка, грузный мужчина с ранней сединой, готов был услышать все варианты.
— Последний случай зафиксирован десять минут назад. Итого: у нас пока двести пятьдесят три случая.
— Что это, доктор Раулис? Вспышка какого-то вируса?
Глава оперативной бригады ЦКЗ в Аглашиире, ведущий инфекционист доктор Антано Раулис, перечислил все возможные варианты, но без конкретики.
— То есть, вы не знаете?
— Пока не удается выявить конкретный патоген. Симптомы не указывают на какую-либо определенную болезнь. Известно лишь то, что чем бы оно ни было, оно поражает центральную нервную системы. Но меня пугает не это, а скорость и тип распространения. Оно слишком аномальное. Если это и инфекция, то она передается непонятным образом, быстро и слишком избирательно.
— И что нам делать?!
— Во-первых, закрыть город на карантин, создать дополнительные койка-места, собрать полный анамнез у всех больных от их близких. У них должно быть что-то общее.
— У нас в городе нет столько персонала.
— Я запросил от министерства здравоохранения дополнительную помощь.
— Хоть какая-то хорошая новость, — прошел платком по мокрому лицу мэр. — А почему вы молчите, доктор Раймсон? Где ваш командир и агенты из Псионикума?
— Они расследуют взрыв. Я им всё передам, когда они вернутся, — мужчина ничего не ответил.
— Хорошо. Все имеющиеся у нас ресурсы переходят под контроль ЦКЗ. Пока не прибудет рейс, мы разместим всех пострадавших в частных клиниках. Также переоборудуем стадион в один большой изолятор. Есть проблемы с клиниками?
— Нет, мы уже договорились со всеми главными администраторами. Спасибо им за столь оперативный отклик. А во избежание паники необходимо ужесточить меры безопасности на улицах и объявить комендантский час.
— Сколько всего патрульных мы можем организовать, господин Симмонс?
— Из нашего департамента шерифа будет около сотни офицеров.
— Этого хватит?
— Не везде, но машины будут патрулировать все улицы.
— Что же, за работу. Чем бы мы ни столкнулись, мы не должны, чтобы эта зараза распространилась за пределами города.
— Мы уже предупредили соседние населенные пункты, господин мэр. Все следят за развитием ситуации и готовятся.
Слушая всё это, Сара вспомнила слова Анны и внимательно присмотрелась ко всем за столом: все они с трудом сохраняли спокойствие. Да и в городе повсеместно повисла тяжелая атмосфера, отчего сознание требовательно клонило в сон.
========== 3.6 ==========
«Возможно поколения, что придут за нами, будут ясно видеть то, что мы только пытались нащупать»
***
Две мировые войны подарили миру множество психических расстройств. Впрочем, это не совсем корректное утверждения. Конечно же, истерики, морально-духовные отклонения и фаллические ассоциации по Фрейду у пубертатной молодёжи бывали и раньше, как и всякие психические аномалии у некоторых лиц, которые оставались неподтвержденными или попросту неисследованными в связи с некачественной медициной прошедших веков.
Но глобальные кризисы и искалеченная психика у сотен тысяч солдат, вернувшихся из мясорубок масштабных боевых действий, и мирных жителей, переживших ужасы войны, дефицит наравне с тяжёлыми трудовыми днями и голодом, сделали своё дело. Поэтому в конечном итоге, нельзя не отметить, что мировые войны изменили лик мира. Агония миллионов и все их мысли, желания, переживания во времена непрекращающихся обстрелов, ковровых бомбардировок, кровопролитных битв, страданий во время голода, эпидемий, массовых казней, пыток, не могли не оказать влияние и на Астральный Мир, расшатывая её границы, наполняя тонкий мир всеми ужасами, что творилось тогда в душе у каждого.
Но как ни парадоксально, именно подобный толчок послужил взлёту психиатрии к середине 20-го столетия и в псионике частности. Тогда учёные всерьёз обратили внимание на то, что раньше мало кто придавал значения, возможно только редкие священнослужители и монахи — здоровью разума и души, то есть астрального тела. Ныне точно известно, что астральное тело тоже может болеть, получать травмы, или попросту уставать. Первооткрыватели задались правильными вопросами, к примеру: «почему некоторые вполне здоровые мужчины, вернувшиеся с войны, быстро выгорали в мирное время?». И, в конце концов, нашли связь между кошмарами и повреждениями в головном мозге — получили первое научное доказательство гипотезы. Несмотря на очевидную связь разума со здоровьем даже в наши дни психический недуг считается чем-то постыдным или даже слабостью. На таких больных в лучшем случае относятся с потехой, в худшем с порицанием и упрёком.
С текущим развитием науки и познаниями в медицине врачи в Аглашиире не стали копать в иную от их парадигмы сторону. Было бы немного странно предположить, что состояние больных связано с внезапным расстройством сознания, а точнее астрального тела. Даже тогда, когда лаборатории все в один ряд твердили, что ничего опасного в анализах пока не обнаружено. Впрочем, нельзя их винить в этом, все знают, что достоверные анализы так быстро не делаются. Нужно больше времени на исследования и больше данных, соответственно больше больных. Многим показалось бы, что врачи просто наблюдают, как медленно гаснут в своих снах сотни ни в чем не повинных людей.
Сара была из их числа. Она стояла в коридоре за стеклянным боксом и смотрела на спящую мать с ребёнком. Их состояние ухудшалось с каждым часом. Они больше не реагировали на внешние раздражители. Их тела обмякли, едва могли дышать самостоятельно. Давление и пульс упали почти до опасного уровня. Медикаментозное вмешательство пока держало их в относительно стабильном состоянии, но это не могло долго продолжаться. Нужны были ответы.