самоуправления (объединяющих — п. 3 — городские и сельские округа)...».
Какая тут разница с точки зрения прав центральной и местной власти? Чем отличается «заведование» от «распоряжения»?
Почему Маслову пришлось, говоря об отношении трудовиков к национализации, скрыть от читателей — а, может быть, и от самого себя? — содержание этого § 16-го? Потому, что он разбивает целикомвсю его нелепую «муниципализацию».
Посмотрите на доводы Маслова в пользу этой муниципализации перед Стокгольмским съездом, прочитайте протоколы этого съезда, — вы встретите бездну ссылок на невозможность подавлять национальности, угнетать окраины, обходить различие местных интересов и проч. и т. п. Я еще до Стокгольмского съезда указывал Маслову (см. выше «Пересмотр», стр. 18 ), что вседоводы подобного рода «сплошное недоразумение», ибо нашей программой — говорил я — признано уже и право национальностей на самоопределение и широкоеместное и областноесамоуправление. Следовательно, с этойстороны никаких добавочных «обеспечений» против излишней централизации, бюрократизации и регламентации придумывать не к чему и нельзя, ибо это будет либо бессодержательно, либо истолковываемо в антипролетарском, федералистском, духе.
Трудовики доказали мунщипалистам, чтоя был прав.
Маслов должен признать теперь, что всегруппы, выражающие интересы и точку зрения крестьянства, высказались за национализацию в такой форме,что права и полномочия местных самоуправлений ограждены у них не менее, чем у Маслова! Закон о пределах прав местных самоуправлений должен быть издан центральным парламентом, — Маслов этого не говорит, но никакое прятанье головы под крыло здесь не поможет, ибо иного порядка нельзя себе и представить.
См. Сочинения, 5 изд., том 12, стр. 255. Ред.
АГРАРНАЯ ПРОГРАММА С.-Д. В ПЕРВОЙ РУССКОЙ РЕВОЛЮЦИИ 243
Слова: «передать в распоряжение»— вносят сугубую путаницу. Неизвестно, кто же собственникконфискованных помещичьих земель! А при неизвестности этого собственником может быть толькогосударство. В чем должно состоять «распоряжение», каковы его пределы, формы и условия, — опять-таки должен определить центральныйпарламент. Это ясно само собой, а в программе нашей партии, кроме того, выделяются особо и «леса, имеющие общегосударственное значение», и «переселенческий фонд». Понятно, что только центральная государственная власть в состоянии выделитьиз общей массы лесов леса, «имеющие общегосударственное значение», и из общей массы земель «переселенческий фонд».
Одним словом, масловская программа, ставшая теперь в особо искаженном виде программой нашей партии, совершенно нелепапри сравнении ее с программой трудовиков. Неудивительно, что Маслову пришлось заговорить по поводу национализации даже о наполеоновском крестьянине, лишь бы скрыть от публики, в какое нелепое положение поставили мы себя путаной «муниципализацией» перед представителями буржуазной демократии!
Единственное отличие, вполне реальное и безусловное, — отношение к крестьянским надельным землям. Эти земли Маслов выделял только потому, что боялся «Вандеи». И оказалось, что крестьянские депутаты, посланные и в I и во II Думу, надсмеялись над страхами хвостистов-социал-демократов, высказавшись за национализацию своихземель!
Муниципалисты должны теперь идти противтрудовиков-крестьян, доказываяим, что они не должны национализировать своих земель. Ирония истории обрушила доводы Маслова, Джона, Кострова и К 0на их собственную голову.
Меньшевики отклонилина Стокгольмском съезде поправку, предлагавшую слова: «в распоряжение» заменить словами: «в собственность» (стр. 152 «Протоколов»). Только в тактической резолюциисказано: «во владение», на случай «победоносного развития революции», совершенно не определенного более точным образом.
244 В. И. ЛЕНИН
4. АГРАРНАЯ ПРОГРАММА КРЕСТЬЯНСТВА
Попытаемся разобраться в том вопросе (почему все политические группы, отражающие интересы и надежды мелких собственников, должны были высказаться за национализацию), перед которым так беспомощно барахтался П. Маслов.
Прежде всего разберем, насколько действительно выражает земельный проект 104-х, т. е. перводумских и втородумских трудовиков, требования всероссийского крестьянства. Об этом свидетельствует характер представительства в обеих Думах и характер политической борьбы, развернувшейся на «парламентской» арене по земельному вопросу между выразителями интересов разных классов. Идея поземельной собственности вообще, крестьянской собственности особенно, не только не была оттеснена на задний план в Думе, а, напротив, постоянно выдвигаема была известными партиями на первый план. И правительство, в лице гг. Стишинского, Гурко, всех министров и всей казенной печати, отстаивало эту идею, специально обращаясь к крестьянским депутатам. И правые политические партии, начиная с «знаменитого» Святополка-Мирского в II Думе, постоянно твердили крестьянам о благах крестьянской собственности на землю. Фактическое распределение сил по этому вопросу обрисовалось на таких широких данных, что сомневаться в его правильности (с точки зрения классовых интересов) нет никакой возможности. Партия к.-д. в I Думе, когда либералы считали революционный народ силой и заигрывали с ним, двинута была всеобщим потоком тоже в сторону национализации земли. Как известно, в перводумском земельном проекте кадетов фигурирует «государственный земельный запас», в который поступают все отчуждаемые земли и из которого они передаются в долгосрочное пользование. Конечно, не из принципа какого-либо выставили кадеты в I Думе это требование — смешно говорить о принципиальности кадетской партии — нет, это требование появилось у либералов, как слабый отголосок требований крестьян-
АГРАРНАЯ ПРОГРАММА С.-Д. В ПЕРВОЙ РУССКОЙ РЕВОЛЮЦИИ 245
ской массы. Крестьянские депутаты уже в первой Думе стали сразу отделяться в особую политическую группу, и земельный проект «104-х» явился главной и основной платформой всего российского крестьянства, выступающего как сознательная общественная сила. Речи крестьянских депутатов в I и II Думе, статьи «трудовических» газет («Известия Крестьянских Депутатов» 93, «Трудовая Россия» 94) показали, что проект 104-х верно выражает крестьянские интересы и надежды. На этом проекте следует поэтому остановиться несколько подробнее.
Интересно, между прочим, посмотреть на состав депутатов, подписавших его. В I Думе мы видим здесь 70 трудовиков, 17 беспартийных, 8 крестьян, не давших никаких сведений о своем политическом направлении, пятерых кадетов , трех социал-демократов и одного литовца-автономиста. Во II Думе под проектом «104-х» есть 99 подписей, а за вычетом повторений — 91; из них 79 трудовиков, 4 народных социалиста, 2 с.-р., 2 из казачьей группы, 2 беспартийных, 1 левее кадетов (Петерсон) и 1 кадет (Однокозов, крестьянин). Крестьяне преобладают в числе подписавшихся (не менее 54 из 91 во II Думе, не менее 52 из 104 — в I). Интересно при этом, что особенныеожидания П. Маслова насчет крестьян-подворников (цитировано выше ), которые не могут согласиться на национализацию, тоже всецело опровергнуты крестьянским представительством в обеих Думах. Например, в Подольской губернии почти все крестьяне — земледелъцы-подворники(в 1905 г. дворов крестьян-подворников 457 134, общинников всего 1630). Под земельным проектом «104-х» подписалось 13 подолян (большей частью крестьяне-земледельцы) в I Думе и 10 во второй! Из других губерний с подворным землевладением отметим Виленскую, Ковенскую, Киевскую, Полтавскую, Бессарабскую, Волынскую, депутаты от которых подписались под проектом 104-х.