— Видите ли, помимо моего обычного интереса ко всему потустороннему, сыграло свою роль и то, что я чувствовал, что в затворничестве Труди есть и моя доля вины, — ответил Креспин. — Ведь именно с этой роли, которую я так опрометчиво создал для нее, все и началось. Так что теперь я раз в месяц наведываюсь в ее островной дом и целую неделю живу здесь, что дает мне прекрасную возможность наблюдать за поведением не только Труди, но и тех, кто живет с ней, замечать перемены, происшедшие в доме, размышлять, сопоставлять и прочее. Поначалу в доме жили три женщины — Труди, Мара и эта девица Памела Траскот. Памела показалась мне умной и рассудительной, и я был рад, что она стала работать личным секретарем Труди. Я надеялся, что ее присутствие в островном доме ослабит влияние Мары на Труди. Однако случилось по-иному: здесь появились новые лица.
Креспин передернул плечами.
— Конечно, это не мое дело, что Труди пожелала завести себе любовника, однако жаль, что она остановила свой выбор на таком никчемном человечишке, как Донаван! После того как он поселился в островном доме, они стали жить вчетвером. Потом неожиданно появились Уоррены и вскоре стали наведываться сюда с такой же регулярностью, как и я. А на сей раз добавилось еще одно новое лицо — Адлер.
— А мне говорили, что он — ваш друг, — заметил я.
— Да я его впервые-то и увидел только вчера, — возразил Креспин. — Я убежден, что он прибыл сюда как новообращенный, но я не знаю, понимает ли он сам это или нет?
— Новообращенный? — удивился Борис.
Креспин сидел, зажав ладони рук между колен. Он наклонился поближе к нам.
— Я ничего не могу доказать, джентльмены, и моя вера в истинность этого заключения зиждется лишь на моих наблюдениях. Если говорить откровенно, то несмотря на то, что я полжизни изучал черную магию, я все равно не познал ее до конца. Я составил себе представление о том, что происходит в островном доме, по косвенным и прямым намекам, по догадкам, недомолвкам и недосказанному. Как я уже упоминал ранее, я убежден, что демон действительно существует. Однако я не уверен, существует ли он сам по себе или это порождение больного мозга Мары Линней?
— Вы сказали, что Адлер — новообращенный… — напомнил я Креспину.
— Прошло пять столетий, и на острове вновь поселились демонопоклонники, — глухо проговорил Креспин. — Пока нечистый дух будет доволен, но надолго ли? Возможно, вскоре он потребует, чтобы число верующих в него увеличилось. Может быть, он захочет, чтобы их на острове было не меньше, чем в четырнадцатом веке!
Борис тупо уставился на Креспина.
— Вы хотите сказать, — еле выговорил он, — что все, собравшиеся в островном доме, в каком-то смысле поклонники Сатаны?
— Я этого не исключаю, — пробормотал Креспин. — Может быть, и не все, но как вы отличите чистых от нечистых?
— А вы говорили об этом инспектору? — спросил Борис.
— Конечно же нет. — Креспин устало улыбнулся. — Если бы я ему сказал, то в лучшем случае он принял бы меня за помешанного, впрочем, вполне безвредного. Полиция не принимает во внимание доводов, основанных на вере в сверхъестественные силы, тем более что у меня нет никаких доказательств. Помимо прочего, инспектор в островном крае — приезжий и не имеет никакого понятия о местных поверьях и легендах.
Заметив, что Борис увлекся рассказом, я забрал у него миксер и налил себе мартини.
«Одно из двух, — подумал я, — Креспин либо чокнутый, либо очень образованный. А если он что-то знает про островного Сатану, значит, Памела Траскот попросту водила меня за нос»..
— Мистер Креспин тоже хочет выпить, — прорычал Борис, забирая у меня миксер.
— Нет, спасибо, пить я не буду, — отказался Креспин.
— Тогда я выпью за вас. — Борис снова уселся, налил себе полный стакан и крепко зажал миксер между коленями.
— А чем мы можем вам помочь, мистер Креспин? — спросил я.
— Я уже говорил вам, что у меня нет никаких доказательств, но я убежден: они что-то затевают. Что-то вроде сатанинской церемонии. Я думаю, что Уоррен отказался участвовать в ней и попытался прошлой ночью покинуть остров. Демон не простил ему предательства и убил, заодно послав всем остальным предупреждение.
— Вы предполагаете, что демон — это Мара Линней. Неужели вы думаете, что хрупкая старушенция способна убить верзилу? Мне в это что-то плохо верится, — сказал я.
Креспин одарил меня взглядом, в котором явно промелькнуло сомнение в моих умственных способностях.
— Я бы согласился с вами, мистер Бейкер, если бы мы знали наверняка, что Уоррен в момент смерти находился в сознании или был жив в ту минуту, когда ему перерезали горло. А может быть, кто-нибудь из обитателей дома помог демону наказать отступника?