Но тут позади меня раздался негромкий голос:
— Размолвка влюбленных, мистер Бейкер?
Когда я обернулся, тетя Эмма, стоя неподалеку, наблюдала за мной; голова у нее была наклонена к плечу, как у какой-то огромной птицы. По выражению лица я понял, что она считает меня участником какого-то тайного заговора, о котором знает она одна.
Я почувствовал сильное желание сбежать, но у меня не было путей отступления, разве что нырнуть в озеро.
— Вы что, проглотили язык, мистер Бейкер? — по-детски захихикала она. — Я знаю, как это бывает у молодых влюбленных: одно неверное слово или взгляд — и вспыхивает ссора. Не принимайте это близко к сердцу, поцелуйте ее, и дело в шляпе!
Она энергично закивала, так что широченные поля ее шляпы закачались у нее над ушами, как крылья гигантского кондора. После этого она приблизилась на пару шагов и пристально уставилась на меня.
— Может быть, вы считаете, что вы староваты для нее, но в наши дни двадцать лет далеко уже не юность. Она созрела для любви, мистер Бейкер. — Пять подбородков тети Эммы задрожали, подтверждая справедливость ее заявления. — Не говорите только, что вам надо еще хорошенько все взвесить, раскинуть умом… Не раздумывайте ни секунды! Берите ее, пока не поздно!
— Поздно для чего?
Она быстро оглянулась, наверно опасаясь, что каждое дерево могло подслушать ее, затем понизила голос до шепота:
— Мы давно уже знаем про дамнум минатум, а теперь должен наступить малум секутум. Это неизбежно, поскольку зло появляется по ночам. — Глаза у нее увлажнились, она быстро-быстро заморгала ресницами. — Я делаю все, что в моих силах, можете мне поверить, с того самого дня, как они забрали Сейру, но я ужасно боюсь, что моих усилий недостаточно. Я не могу прогнать их от озера. Оно принадлежит им, понимаете? Но вот последние несколько ночей они стали подкрадываться все ближе и ближе к дому. Нам всем грозит опасность, но больше всего Элайн!
— Я не вполне уверен, что понимаю, о чем вы говорите! — очень вежливо произнес я.
На ее физиономии вновь появилась заговорщицкая ухмылка.
— Послушайте, мистер Бейкер, вы прекрасно понимаете, о чем я говорю! Не стоит принимать меня за старую деву, которая занимается только птичками и пчелками. Я была замужем в течение десяти лет, пока мой муженек не сбежал со своей секретаршей и не умер через год от ее стряпни. Так что примите мой совет: молоденькие, невинные девушки, полюбив в первый раз, легко ранимы. Сломите ее сопротивление штурмом. Делая это-, вы избавите ее от судьбы куда более страшной, чем вы можете себе представить. Поверьте мне, я ничего не преувеличиваю!
— Я не планировал жениться в ближайшие десять лет, — пробормотал я.
— Женитьба? — Она выглядела несколько шокированной. — Но, дорогой мистер Бейкер, кто, черт побери, говорит о женитьбе? Я просто хочу, чтобы вы лишили Элайн девственности, но не грубо, конечно, а с любовью и лаской. — Ее глаза загорелись каким-то требовательным огнем. — Это должно быть сделано, причем как можно скорее. Я полагаюсь на вас!
Так же внезапно, как и появилась, она исчезла между деревьями, прежде чем я успел справиться у нее о дороге к дому. Пришлось мне обходить вокруг озера, топкие берега которого были очень грязными и издавали какой-то особый гнилостный запах.
Зато у меня было сколько угодно времени думать над нелепым советом тетушки Эммы. Для симпатичной старой дамы, решил я, ее идеи о благополучии племянницы можно смело назвать ультрасовременными.
Разумеется, с головой у нее не все в порядке — чего стоили одни ее рассуждения о гирлянде из каких-то кореньев и поганок! Однако она не производила впечатление ненормальной, когда говорила. Возможно, все дело было в том шоке, который она пережила, наткнувшись ранним утром на тело утонувшей сестры…
Как бы то ни было, но я был совершенно уверен, что не стану искать физической близости с Элайн Лэнгдон, какими бы благородными побуждениями, с точки зрения тети Эммы, это ни было вызвано.
К этому времени я уже окончательно решил возвратиться в Манхэттен и присоединиться к Борису в его охоте за ночными прелестницами в узких юбчонках на Бродвее.
Наверное, именно так я и поступил бы, если бы в следующий момент не представил себе очень ясно Айрис Лэнгдон, у которой кончик розового язычка облизывает уголки губ. К черту все сомнения!