— Ха! — презрительно фыркнула она. — Надеюсь, это пойдет ему на пользу. По-видимому, его никогда не учили хорошим манерам.
Когда мы вернулись на кухню, Айрис сидела на моем стуле, лицо у нее было спрятано в ладонях, плечи подергивались.
— Никак оплакиваете этого невежу? — возмущенно спросила миссис Робинс. — Если бы я знала, что вас это может расстроить, я бы стукнула его еще раза два!
— Расстроить меня? — спросила она каким-то придушенным голосом, затем подняла на нас лицо. — За всю свою жизнь не видела ничего более забавного! Когда он упал перед вами на колени, а вы ударили его, я… я… — Она не смогла удержаться от смеха. Секунд через тридцать она предприняла новую попытку говорить: — Я могу сравнить эту сцену разве что с кукольными представлениями во время карнавала. Чего стоил один этот хрустящий звук! Вы бы завоевали первый приз, могу с кем угодно поспорить! — Последовал новый взрыв смеха.
— Знаете, мистер Бейкер, будет лучше, если вы отведете Айрис в гостиную и дадите ей чего-нибудь выпить. — Миссис Робинс поджала губы. — У нее же настоящая истерика. Ну разве было что-то забавное в той вульгарной сцене, которая здесь разыгралась?
Айрис поднялась и первой вышла из кухни, ее плечи все еще конвульсивно подрагивали от смеха. Но к тому моменту, когда я смешал коктейли, она успокоилась настолько, что взяла у меня из рук бокал. Она подождала, пока я не уселся в другое кресло, повернувшись к ней лицом.
— Полагаю, мне придется разрешить вам остаться, мистер Бейкер, раз уж миссис Робинс ради вас пустила в ход такую боевую технику.
— Но начал-то я! — счел необходимым я восстановить историческую справедливость.
— Пока Алек на вас не смотрел!
— Тактика говорит, что это лучший момент для нанесения первого удара! — сказал я вполне резонно.
— Вообще-то я даже рада, что все так произошло. Я провела весь день, спасаясь от его притязаний. Алек — хитрый соблазнитель. Он считает, что если он подошел к вам достаточно близко, чтобы навалиться на вас, остальное решит его вес. — В ее глазах опять появилась настороженность. — Я почти забыла о главном. Какие мудрые слова изрек наш великий психиатр в отношении Элайн?
— Стив говорил что-то о том, что внешне она совершенно спокойна, но внутри — на грани истерики, — осторожно заметил я.
— Я с таким же основанием могла бы сказать то же самое о нем, — с усмешкой заявила Айрис. — Что касается Элайн, то в этом состоянии она пребывает уже несколько месяцев. На уик-энды несется в Манхэттен, а возвратившись, хандрит, бродит по дому как тень. Ничего нового.
— Энгстед предполагает, что кто-то пытался ее гипнотизировать. — Я отпил из бокала, внимательно наблюдая за ее реакцией.
— Гипнотизировать? — Она изумленно посмотрела на меня. — Зачем кому-то это надо делать? Это только доказывает то, о чем я давно догадывалась: он бросил практику, потому что понял, что сам ненормальный. Псих, как принято выражаться… А где сейчас Элайн?
— В своей комнате. Отдыхает, как мне кажется.
— Тетя Эмма?
— Недавно вернулась домой и поднялась наверх.
— А вы все еще продолжаете думать, что я сделала ту идиотскую глиняную куклу и сунула ее в таз с водой, чтобы Элайн накануне ночью выскочила из дому и побежала к озеру топиться?
— Я не знаю, что и думать, — ответил я совершенно искренне.
— Какой же вы нерешительный сукин сын! — сердито крикнула она. — Вы же думаете, что это сделала я. Вы напрасно прозябаете на телевидении. Вам следует стать политиком!
— Если не вы, значит, кто-то другой, стремящийся навредить Элайн, — буркнул я. — Неужели вам это безразлично? Вы ни капельки не волнуетесь?
— Нет, не волнуюсь! — отрезала она. — Вы поднимаете слишком много шума из ничего, Ларри. Я живу в этом доме вместе с тетей Эммой вот уже год и никогда не слышала от нее ничего иного, кроме идиотских разговоров о ведьмах и нечистой силе. Если кто-то и вылепил эту куклу, то только она сама. И вовсе не для того, чтобы навредить Элайн, она боготворит мою маленькую сестричку, но чтобы попытаться убедить нас всех, что она не несет чепуху. Бедная старушка! — Голос у нее немного потеплел. — После смерти тети Сейры она так и не пришла в себя! Нормальной ее не назовешь!
— Она сошла с ума задолго до этого. Как вы расцениваете эпизод, когда она предприняла попытку перерезать горло собственному мужу, пока тот спал?
Айрис побледнела:
— Кто вам об этом сказал?
— Миссис Робинс. Это порча, скрытое заболевание в семье, пояснила она. Проявляется в каждом поколении Лэнгдонов. В частности, и у тети Эммы.