1896 г. Сентября 17. Я. П.
Милый друг Машенька, ужасно жалею, что не удалось еще раз повидаться с тобой.1 Если бы я знал, что ты была еще в Пирогове два дня тому назад, — я бы приехал.2 Посылаю тебе книги для слепых: Отче наш, Нагорная проповедь и евангелие Иоанна. При каждой есть азбука. Передай их от меня игуменье вместе с выражением моих чувств уважения, благодарности и симпатии. Я думаю, что ей приятно будет читать: выбор книг не мой, а такие только и есть. Псалтыря нет. Очень мне интересно знать, как вы прожили это время с Сережей. Нашла ли ты то же, что и я: перемену к кротости и религиозности. Когда, как мы, стоим близко к концу этой жизни, так несвойственно нарушать любовь и спорить, сердиться. Соня в Москве с Мишей. Он перешел в 6-ой класс. Завтра они приезжают, а у нас Лёва с женой (она совсем птенец), и Соня3 невестка, и Маня,4 и сейчас приезжают Лизанька5 и Сережа-сын. С большим удовольствием и умилением вспоминаю пребывание у тебя.6 Передай мой привет всем монахиням знакомым.
Целую тебя.
Л. Толстой.
13 сентября 1896.
Печатается по машинописной копии. Впервые опубликовано в газете «Русское слово» 1911, № 134 от 12 июня, с датой: «1896 г. 13 сентября». Дату копии: «13 сентября» исправляем на 17 сентября, согласно словам письма: «Соня в Москве с Мишей.... Завтра они приезжают» и записи в дневнике С. А. Толстой от 18 сентября 1896 г.: «Уехала в ночь в Ясную».
Мария Николаевна Толстая (1830—1912) — сестра Толстого. См. т. 83, стр. 32—33.
1 М. Н. Толстая приехала в Ясную Поляну 17 августа и, погостив там до 29-го, уехала к брату Сергею Николаевичу в Пирогово, откуда вернулась в Шамординский монастырь.
2 Толстой приезжал в Пирогово 17 июля и пробыл там до 20-го.
3 София Николаевна Толстая, жена Ильи Львовича Толстого.
4 Мария Константиновна Толстая, первая жена Сергея Львовича Толстого.
5 Елизавета Валерьяновна Оболенская.
6 С 10 по 15 августа Л. Н. и С. А. Толстые ездили в Шамординский монастырь, откуда проехали в Оптину пустынь. Это путешествие описано С. А. Толстой в статье «Четыре посещения гр. Львом Николаевичем Толстым монастыря Оптина пустынь» («Толстовский ежегодник» 1913, стр. 3—7).
123. В. Г. Черткову от 23—26 сентября.
124. С. А. Толстой от 26 сентября.
125. C. A. Толстой от 28 сентября.
* 126. Д. И. Гумалику.
1896 г. Сентября 30. Я. П.
Дм[итрий] Ив[анович], я получил ваше письмо и статью. Статья едва ли могла бы быть напечатана и вызвать сочувствие. Видно, что автор описывает не то, что есть, а то, что ему представляется, представляется же ему нечто мало вероятное. Что же касается до самой жизни вашей и стремления приблизиться к такому идеалу, то мнение мое об этом следующее: руководящим началом нашей жизни должно и может быть только религиозное сознание того, зачем я живу и что я должен делать в этой жизни. Из этого религиозного сознания вытекают и нравственные требования. Нравственные требования влекут нас всегда к упрощению нашей жизни. А потому простота и естественность жизни хороши и желательны только в той мере, в которой они вытекают из нравственных требований. Вот мое мнение.
Впрочем, вы, верно, знаете мои общие взгляды на жизнь и из них сами можете вывести то же самое.
Желаю вам всего хорошего и самого лучшего: наибольшего уяснения и наибольшего приближения в жизни к требованиям этого сознания.
Лев Толстой.
30 сентября 1896 г.
Печатается по машинописной копии. Дата копии, подтверждаемая почтовым штемпелем получения на конверте письма адресата: «Ясенки, 17/ІХ 1896».
Дмитрий Иванович Гумалик (р. 1866) — грек по происхождению, родившийся в России. В 1888 г. он писал Толстому, что его «единственное желание стать достойным последователем» его учения, и просил позволения приехать к Толстому в деревню в качестве простого работника. В 1893г. прислал Толстому свою рукопись «Рассказ дяди Артемия», оставленную Толстым без ответа. В 1896 г. жил в имении Марково Царскосельского уезда Петербургской губ. и вел со всей семьей «опрощенческий» образ жизни, вызывавший неодобрение окружающих.
Ответ на письмо Гумалика от 15 сентября 1896 г.
К письму был приложен новый рассказ Гумалика «По воле божией», в котором он развивал свой идеал «опрощенчества».
127. Д. П. Кониси.
1896 г. Сентября 30. Я. П.
Dear Konissi,
I was very glad to make the acquaintance of Toku-Tomi and his fellow traveller.1 They seemed to me to be intelligent people and free in their outlook. I was most pleased to know,2 that your views on orthodoxy have changed. It always seemed strange and incredible to me, that such a thoughtful and non-superstitious people as the Japanese could accept and believe all those absurd dogmas, having nothing in common with Christian truth, which constitute the substance of ecclesiastic Christianity, both of Catholicism, Orthodoxy and Lutheranism. On the contrary, I always thought, that the people both of Japan and China could not escape to accept true Christianity, which alone has the answer to those questions of life, that now face all men and call for a solution, which neither Buddhism nor Confucianism can give.