Марья Ивановна,
Не могу взять на себя судить о том, ошибка ли ваше занятие литературой или нет.
Меня давно уже не интересует так называемая художественная литература, и я очень занят. Рассказ ваш пошлю редактору Посредника и попрошу его ответить вам.
Лев Толстой.
3 апр. 1903.
Печатается по копировальной книге № 5, л. 161.
Марья Ивановна Медовщикова — дочь бедной швеи, сама швея.
В письме от 24 марта 1903 г. (из Житомира) М. И. Медовщикова подробно описывала свою жизнь. С юных лет мечтой ее было писательство. Один ее рассказ был напечатан в небольшой газете, другой был направлен в «Русское богатство» и получил благоприятные отзывы В. Г. Короленко и Н. М. Михайловского. Медовщикова прислала Толстому для отзыва рассказ «Танька».
* 122. И. И. Горбунову-Посадову. Черновое? Неотправленное?
1903 г. Апреля 3. Я. П.
Иван Иванович,
Посмотрите этот рассказ, годится ли?
Л. Толстой.
Написано на обороте письма М. И. Медовщиковой от 24 марта 1903 г. Датируется по письму к ней Толстого от 3 апреля 1903 г.
Рассказ М. И. Медовщиковой «Танька» И. И. Горбунов-Посадов в издательстве «Посредник» не опубликовал.
* 123. С. Н. Толстому.
1903 г. Апреля 3. Я. П.
Посылаю тебе на свой страх чужую книгу: Les gaités romaines.1 Когда прочтешь, возврати. Стрелы,2 кажется, разрешены, и я думаю получить их; тогда пришлю. Наташа собирает Землевладельца и еще очень интересный религиозный роман Поленца в Образовании.3 Я читал его по-немецки. Боюсь, что в русском переводе выпущено много. Посылаю еще легенду.4
Жалею, что тебе не понравился Куприн.5 В нем много лишнего, но очень ярко и хороши тон и язык.
Я всё крепну и радуюсь этому, главное п[отому], ч[то] могу писать. Хочется написать послесловие к «Рабоч[ему] народу», обращение к революционерам6 — показать им не только глупость, но вред их деятельности. Ты мало о себе и своих пишешь; кажется, всё хорошо. Смертей много.7 Мне иногда приходит в голову описать или живо представить себе умирание всех близких людей, какое страшное впечатление! Прости, что пишу глупости. В письме не выходит то, что можно говорить. Привет всем твоим.
Л. Т.
Датируется по расположению письма в копировальной книге № 5, л. 162.
Ответ на недатированное письмо С. Н. Толстого (от начала апреля).
1 См. прим. 7 к письму № 71.
2 См. прим. 8 к письму № 71.
3 Вильгельм фон Поленц, «Землевладелец» — «Русская мысль» 1903, 1—8; его же «Деревенский священник» — «Образование» 1903, 1—10. См. письмо № 316.
4 Очевидно, «Разрушение ада и восстановление его».
5 См. прим. 4 к письму № 55.
6 «К политическим деятелям».
7 С. Н. Толстой писал, что недавно умерли их сверстники, писатели Е. Л. Марков (1835—1903) и А. В. Сухово-Кобылин (1817—1903), а также дядя С. А. Толстой, К. А. Иславин (1827—1903).
* 124. А. Фишгендлеру.
1903 г. Апреля 3. Я. П.
Очень сожалею, что не могу исполнить вашего желания.
Не имею никакого определенного мнения о сионизме. Выдумывать же какое-нибудь суждение о предмете мне мало известном считаю ненужным.
Лев Толстой.
3 апр. 1903.
Печатается по копировальной книге № 5, л. 161.
Ответ на запрос А. Фишгендлера (Воронеж) об отношении Толстого к сионизму.
* 125. А. В. Олсуфьеву.
1903 г. Апреля 7. Я. П.
Любезный и истинно уважаемый
Александр Васильевич,
Хотя я и избавляю себя обыкновенно от условных форм обращения, я употребляю по отношению к вам эпитеты: любезный и уважаемый, п[отому] ч[то] истинно люблю и уважаю вас. И не думайте, пожалуйста, чтобы я этим хотел задобрить вас, пишу так п[отому], ч[то], входя в отношения с вами, хочется выразить мое чувство к вам.
Упоминаю о задобривании вас п[отому], ч[то], увы, опять утруждаю вас просьбою передать прошение государю.
Дело в том, что в 4-х верстах от меня жил крестьянин Афанасий Агеев. Агеев отпал от православия, смело могу сказать, не под моим влиянием. Когда я раз встретил Агеева на дороге, и он заговорил со мной, он был уже твердо убежденный христианин так называемого штундистского толка. Работая на железной дороге, он, обличив нечестные поступки одного из служащих, сделал себе в нем врага. Чтобы отомстить ему, его обвинили в том, что он произносил неприличные речи о богородице, его судили и приговорили к ссылке без срока в Сибирь.
Семья Агеева состоит из его жены, женщины больной женской болезнью, одной незамужней дочери, убогой идиотки сестры и 80-летнего старика отца. Агеев один кормил семью. Ссылка его лишает семью единственной поддержки. Жалко слышать про такие положения, но когда видишь эти слезы и отчаяние и семьи и его самого и когда, кроме того, знаешь, что всё это несчастье постигло человека за то, что он искренно искал бога, и что этот человек, которого теперь перевозят в кандалах с убийцами, человек вполне нравственный, и когда знаешь при этом, что царь, во имя которого это делается, признает за каждым человеком право верить по-своему (только бы вера его не была вредна другим) и всенародно объявляет это в манифесте,1 то решительно не понимаешь, как и для чего делают эти ужасные дела. Спасти этого человека и его семью можно только помилованием. Он подал прошение государю, но мы, принимающие в нем участие, боимся, что, во-первых, дело это может протянуться очень долго, а во-вторых, что если оно пойдет своим обычным ходом, то помилование не состоится. И вот поэтому-то я и решаюсь, как это мне ни больно, утруждать вас, прося передать прошение лично государю и быть в этом случае немного больше, чем une boite à lettres.2