Торк со вздохом подчинился.
– Подождите, – встрепенулся вдруг Григор. – Слышите?
Все замерли, прислушиваясь.
– Нет, – ответил за всех Ольми. – А что там?
– Да как же, – растерялся Григор. – Вот же детеныш зовет. Он выжил. Послушайте.
Вольды опять начали прислушиваться.
– Да нет, не зовет никто, – недоверчиво сообщил Тронд.
Остальные тоже пожали плечами. Никто ничего не слышал. И только Теренс промолчал, пристально вглядываясь в лицо Григора.
– Вон там, в овраге, – Григор неуверенно пошел в сторону обрыва.
– Эй, с тобой все в порядке? – Демчи попытался перехватить смотрящего в одну точку Григора, но был остановлен железной рукой. Демчи проследил взглядом хозяина этой руки.
– Не мешай, – тихо посоветовал Теренс.
– Да он же под каким-то узором, – возмутился Тооргандо, глядя как Григор на удивление неуклюже спускается в овраг. Он тоже дернулся вперед, но его перехватил уже Ланья.
– Он на демаге, какой узор? – резонно заметил Ирил, поглядывая на Теренса. И правда. Перед выходом решено было, что вольды будут носить демаги непрерывно, а маги на каждом привале одевать их и сверять с окружающими адекватность поведения.
Вольды сгрудились на краю оврага, наблюдая, как Григор пробирается через густой кустарник на склоне. Вот он остановился, увидев что-то. Наклонился, нырнул в заросли и пропал из глаз. Бойцы Красного Замка поглядывали на Щербина и Ланью. Те не двигались с места. Маги Директории и вольды ждали Теренса. Он молчал.
– Нет, я так не могу, – Тооргандо собрался вниз.
– Стоять, – железным голосом остановил его Теренс. – Стоим и ждем.
– Чего? – негромко спросил Кащей.
Ответа не последовало.
Дождей не было давно, и подсохший склон пылил. Цепляясь за жесткие кусты, мертво вцепившиеся в сухую землю, Григор шаг за шагом спускался вниз. Туда, откуда доносился жалобный плач, похожий на детский. Уцелевший тваренок скулил и скулил. Он звал маму, папу, братьев… да хоть кого-нибудь. Но никто не приходил. И не придет. Его слышал только Григор. Где же он? Нога соскользнула с выступающего корня, посыпалась земля. Плач стал тише. Испугался? Эй, ты только не замолкай. Тваренок как услышал. Плач превратился в скуление. Уже не рыдания, но еще не зов. Просто подвывание на одной ноте о горькой жизни. Здесь. Здесь? Клубок кустов, конечно, густой, но в нем никого нет. Григор сделал шаг назад. Скулеж усилился. Все-таки здесь. Да где же? А-а, вон оно что…. Куст вырос на краю небольшого углубления в склоне. Пещерой его назвать было сложно, но тваренку хватило. Сверху его заметить было невозможно. Григор всмотрелся в свернувшуюся в глубине тень. Вот ты какой. Ну, здравствуй.
Оп! Или это солнце палит слишком сильно, или Григору отчетливо показалось, что с ним поздоровались в ответ. Григор моргнул, отгоняя наваждение.
– Эй, – тихо позвал он. – Вылезай.
Маленькая тень вжалась глубже.
– Не бойся, – Григор протянул руку.
Тень округлилась и зашипела. По идее, стоило испугаться, но Григору почему-то страшно не было.
– Да не бойся ты, дурачок, – усмехнулся он. Дальше тянуть руку не стал, но и не убрал.
Тень потихоньку сдулась.
Вот опять! В голове Григора возник какой-то образ, имеющий отношение к защите. Не задумавшись, он ответил.
– Защитить? Конечно. Я ж за этим и пришел.
В голове запрыгали солнечные зайчики, играющие в чехарду. Григор уже не удивлялся.
– Играть? Ну, не знаю, наверное, будем.
Острые шипы, с капельками яда на концах и мордочка.
– Да как-то не страшно, – пожал плечами Григор. Разговор с маленьким тваренком, только что потерявшим всех родителей и чудом избежавшим смерти уже стал в порядке вещей.
Шипы отодвинулись в сторону, превратились в зубы. К ним прибавилось огромное тело.
– Этого добра навалом, – хмыкнул Григор. – Но ты не бойся. Всех порвем. Нас много.
Несколько тел с зубами. Маленький Григор и совсем маленький тваренок.
– Не-ет, – улыбнулся Григор. – Это мои друзья. Они тоже тебя защищать будут.
Недоверие.
– Будут-будут, – заверил Григор. – Иначе никак. По одиночке в Территориях пропадешь.
Стая обезьянок, посредине которой стоит Григор.
– Ну, можно сказать и так. Одна семья.
Куча мала из прыгающих солнечных зайчиков, Григора и обезьянок.
– Ха, хитрый какой, – засмеялся Григор. – Сам будешь договариваться.
Теплый солнечный свет, заливающий лесную поляну.
– Идем? – Григор повернул руку ладонью вверх.
Боно замер. Григор тоже.
Уходящая вдаль равнина. Белый ветер. Григор не мог объяснить, почему он белый, просто так виделось. Посреди равнины стоит одинокий маленький боно. Абсолютно серьезный. А позади него начинает разворачиваться картина, написанная широкими яркими мазками. Что нарисовано, непонятно, но красиво. Очень красиво. Свет. Переливающийся, раскрашивающий белый ветер во все цвета, закрывающий все небо.
– Ух ты, – вырвалось у Григора. – Красиво-то как….
Картинка замерла. Началась опять.
– Здорово, – восхищенно пробормотал Григор.
Картина пошла вперед. Ближе, ближе, ближе. Совсем рядом.
– Да, – прошептал Григор и на него обрушился свет.
И тут же за руку ухватились маленькие цепкие лапки. Григор охнуть не успел, как почувствовал на своем плече теплое тельце. Острые коготки схватили за ухо.
– Эй, потише, больно.
Коготки чуть разжались.
– Вот так лучше, – примирительно согласился Григор. – Ну что, пошли наверх. Будем знакомиться.
И краем глаза он успел заметить промелькнувший солнечный зайчик.
– Вон он! – крикнул первым заметивший выбирающегося из кустов Григора свесившийся с края оврага Шатун.
– Все уже видят, – не вовремя склонившийся над Шатуном Кащей поковырял пальцем в ухе. – Орать уже не надо.
Григор, цепляясь за кусты, выбрался по склону наверх. На его плече сидел маленький тваренок, небрежно придерживающийся ха ухо. Маленькие глаза-бусинки внимательно осматривали столпившихся вольдов.
– Вот, – гордо доложил Григор, – нашел.
Народ зашумел и захотел придвинуться. Тваренок тут же перетек на бок Григора и выставил все колючки наружу. Получилась большая колючая шишка на боку. На кончиках иголок что-то подозрительно заблестело. Малыш был готов к смертоубийству. Григор, протянувший вперед руку, начал ее опускать. Прямо на поблескивающие иглы.
– Нет! Стой! – хором заорали несколько голосов. Тваренок от этих воплей раздулся еще больше. Остановить движение Григор уже не успевал….
А, собственно, и не надо было. Смертоносные иглы складывались прямо перед проходящей рукой и тут же выпрямлялись вновь. Как будто Григор гладил мех.
Вольды перевели дух.
– Фф-ух, – выдохнул Демчи. – А я уж думал: все, конец.
– Ух ты, здорово! – восхитился Шатун и присел на корточки, рассматривая ощетинившегося тваренка. – А еще так сделай.
Григор провел рукой еще раз. Иголки послушно складывались и раскладывались.
– Во молодец, – восхитился Шатун.
Тваренок пошевелился.
– Он спрашивает, ты не злой? – автоматически перевел Григор.
– Я злой? – возмутился Шатун. – Да добрее меня на этом свете не сыщешь. Кого хочешь спроси.
– А можно меня спросить? – тут же встрял Демчи, всем видом демонстрируя готовность доложить. – Все скажу, ни капли не утаю. Всю правду, как она есть.
– А можно не надо? – оскалился в нарочитой улыбке Шатун. – Я предпочел бы того, кто умеет разговаривать.
– А тебе зачем? – удивился Демчи. – Ты что, членораздельную речь понимаешь?
– Вот этого я и боялся, – горестно возвестил Шаман. – Я, кажется, просил вас разойтись по разным углам, нет? Ваш дуэт способен довести до белого каления кого угодно.
– Вы, Ваше Магичество, – фальшиво посерьезнел Шатун, – очень похожи на одного нашего знакомого. Сержанта. Не слыхали?
– Слыхал, – нахмурился Шаман. – Я очень много про вас от него слыхал.
– Он субъективен, – поднял палец Шатун. Демчи предпочитал не встревать в перепалку с Распорядителем родного города. Пусть Красный Замок разбирается.