Цели видны, начинаю работать. Выстрел, затвор, человек в кунге улетел внутрь с разнесенной пулей головой, перенос на дальнего, выстрел, затвор. Готовченко. Тот, что у забора, что-то активно закрутил головой. Но нет, пока не ты, стреляю третьим патроном в того, что прятался за кабиной «сто тридцать первого», есть, надо патронов добавить. Снова к прицелу, черт, козел у стены свалил, так и знал, что-то затевает. По улице разносится грохот КПВТ, и гулкое эхо пролетает мимо. Чуть высовываю голову и смотрю вниз на улицу, ой, так и вырвать может. Ошметки от боевика лежат в радиусе пяти метров, нехило. Этот герой выскочить решил, парни не сплоховали.
– Дэн?
– Да, ребята сработали.
– Дэн, идите к воротам, крикните, пусть выходят, там только две клуши остались. В бытовке какой-то сидят, даже нос не показывают изнутри. Я контролирую, если что.
– Ты уж пригляди, будь добр, – просит братец.
– Вы суньте в ворота морду «бардака». Окликните их пару раз, если будут упрямиться и тупить, разносите эту хибару из крупняка, нахрен нам все эти пленные. Доболтались уже. Три раза за день попали на одном и том же. Все, заканчивайте, говорю.
Я обвел взглядом всю базу, что была видна, никакой угрозы. Вот грохочет двигателем «бардак», его острый клюв вписывается в ворота, Дэн уже просто сроднился с ним. Вот два наших бойца протискиваются мимо брони, встают на полпути между забором и бытовкой, или сторожкой, черт не разберет, что это такое. Кричат, видимого эффекта нет.
– Дэн, крикните, что разнесете сейчас эту лачугу к чертям.
– Кричат, может, грохнуть поверх?
– Давай короткой. – Через несколько секунд дудукнул крупняк, результат тот же.
– Дэн, у них окошко открыто, видишь? – я разглядывал в прицел бытовку.
– Ага, чего хочешь?
– Да закиньте им туда «светляка» и принимайте теплыми! – Надоела уже вся эта война, надо заканчивать.
Парни двинулись по дуге, сближаясь с бытовкой. Один стоит левее окна, контролируя, другой прижался к стене. Парни опасаются, еще бы, только что друга потеряли. Они и лезут туда только из-за ненависти к этим упырям. Боец, что прижимался к стене, сует в открытое окно шипастый шарик «светляка» и приседает, черт, я сам-то как лох сижу, смотрю, зайчика поймал неслабого. Промаргиваюсь и вижу, как ребята выносят из будки тела, да, именно тела.
– Сань, готовы… – Деня грустно выдыхает.
– Почему-то я предполагал такое, иду, посматривайте за округой, – я собрался и направился к выходу. – Батя! – решил я выйти на связь с отцом.
– Да, Санька?
– У тебя тихо?
– Ага, подъезжать?
– Да, вроде закончили, ждем тебя тут.
Я неспешно спустился вниз и обошел дом. Дальше по улице показалась «шишига», я двигался к автобазе. Вокруг уже привычная тишина, даже у «бардака» Дэн заглушил двигатель. Прохожу в створ ворот и, увидев, как, не разгибаясь, блюет мое воинство, заключил:
– Точно, те же дети, только причиндалы больше! – У самого еще со времен боя на дороге в деревне в желудке было нехорошо, но спасало то, что был голодный. Нечем рвать-то было. Но подкатывало, подкатывало.
– Сань, – перехватывает меня брат, – бабы-то того, окочуренные были, – разводит руками Деня.
– Чего, со страху, что ли? – удивляюсь я.
– Ну, если только от страха, что больше не ширнутся.
– А поподробнее, – интересуюсь я и поглядываю через плечо Дениса. Выглядит это со стороны, наверное, смешно, он меня на голову выше, даже на цыпочках не могу ничего разглядеть.
– Так обдолбанные они, причем ребята говорят – все!
Идем к бабам, те в одних футболках и джинсах. У одной даже жгут с руки не свалился еще. Вены, как дуршлаг, вот оно что. Так это нарики, твою мать, и вот выжили ведь, суки. Сколько народу померло во время БП, а какие-то твари небо коптить остались. А ведь и правда, псы остались, эти остались, а мы, выходит, не вписываемся в программу. Как же все-таки так получилось? Интересно, мы когда-нибудь этот ребус разрешим?