Когда двери машин распахнулись, и мы, увешанные снарягой, да еще и с автоматами наперевес вылезли из машин, толпа сначала отпрянула, а затем, когда нас с женой узнали, облепила нас со всех сторон.
– Вот почему-то ни на минуту не сомневалась, что он живой! – только и проговорила любимая теща, перед тем как мы со Светланкой обняли ее.
Заночевали, естественно, тут же, в деревне. Места хватило всем. На посиделках под водочку и копченого судака решали главные вопросы. Как оказалось, выжить здесь смогли только те, кто уже был в деревне. Многие из жителей сошли с ума, так же как и в городах, пришлось их нейтрализовать, об этом рассказывали очень неохотно. Несколько мужчин из деревни имели охотничье оружие и смогли наладить оборону против тварей, а также наладили мародерку. Складов тут поблизости не было, но в тридцати километрах находился довольно крупный город Ярославль. Оттуда и натащили продовольствия, так же как и мы у себя. Разница была только в том, что в основном в деревне были одни пенсионеры и дети. Сюда многие родители часто привозили своих деток погостить у бабушек и дедушек, поэтому детей сейчас в деревне половина населения. Мужиков среднего возраста, которые и тянут все снабжение на себе, было всего восемь человек. Жить тут становилось все труднее, еды было очень мало. В Ярославль лезть люди боялись, не было ни серьезного оружия, ни техники. Дело в том, что в Ярике и окрестностях были тюрьмы, и многие из заключенных выжили. Вот те устроились шикарно, заняли огромный коттеджный поселок, натаскали оружия и контролировали всю мародерку в округе. Водоемов, способных прокормить деревню, в округе не было, как мы, рыбой они тут были не избалованы, жили на консервах и крупах, картошка спасала, росла она здесь хорошо. Тварей было очень много, люди боялись ходить по деревне даже днем. Хватало пустых домов и других строений, поэтому псы жили прямо в деревне. Из леса постоянно приходили волки, тех всегда здесь было немало, а уж теперь… Видимо, бандиты, отгоняя тварей от себя, заставляли тех искать себе пищу в округе, вот они и шли по деревням.
Света почти сразу принялась уговаривать маму ехать с нами, я поддакивал ей, описывая нашу жизнь. Теща все никак не решалась, упирался и тесть, он тут, дескать, родился, здесь и помрет, ну, мужику семьдесят, спорить с ним уже бесполезно. Все-таки за ночь Светланка маму уговорила. Я же со своей стороны объяснил, что жизнь у нас будет намного проще для них, у нас и еда, и все блага двадцать первого века присутствуют, только Интернета с телевидением не хватает. Плюс то, что в нашем районе мы действительно сила. Убеждали мы не только наших родных, но и всех остальных. Нет, ну а чего им тут делать-то, медленно умирать? Они тут с голодухи скоро пухнуть станут. Последнее, на что я надавил, были дети. Рано или поздно, но бабушки и дедушки закончат свое существование, как бы ни прискорбно было так говорить, а дети? Как и чем они будут жить? На следующий день с самого утра теща с тестем начали собираться в путь. Встала новая проблема, у тестя огромное количество ульев, и бросать он их отказывался категорически. Да, да, пчелки-то, оказалось, выжили. Решено было забрать пока маму и тех детишек, что остались тут без родных, такие тоже были. Остальным предложили торопиться и дали неделю на сборы личных вещей и имущества в разумных пределах. Объяснили, что всякий хлам, нажитый непосильным трудом в мирной жизни, весьма легко найдется на новом месте, в любых количествах, поэтому сразу ставили условие, брать только самое необходимое. Но и самого нужного выходило на три КамАЗа, это по меньшей мере. Мама очень не хотела расставаться с тестем, но мы дружно уговорили, и та все-таки согласилась. Мы уговорились, что через неделю сюда придет колонна, я сам и приеду, и вывезем всех и вся. К тому же я рассчитывал, что за это время Андрюха введет в строй беспилотник, очень уж мне хотелось осмотреть бандитское царство.
Домой, в ставшую уже родной отцовскую деревню вернулись на следующий день, погостив у тестя всего два дня. Дорога была уже «натоптана», ехали быстро и без проблем. Под Угличем увидели появившуюся на дороге табличку, что недалеко, километрах в десяти, на берегу Волги выжило еще одно поселение. В послании не сообщалось о количестве и составе группы выживших, но имелось приглашение заехать. Оправив к предполагаемой деревне пешую разведку, узнали все, что нужно. Деревенька была маленькой, но жителей около тридцати человек, в основном бабы и дети. Мужиков, даже пенсионного возраста, было только семеро. Это уже узнали при личном контакте, а сначала пробрались близко и, все осмотрев, въехали в поселок всей группой. При разговоре выяснили, что нас заметили с реки, когда мы двигались по шлюзам. Оказалось, они и меня видели, когда я ехал летом один. Но так как я не возвращался, плакат они не ставили, тут же, увидев такую кавалькаду, они были уверены, что мы поедем в обратный путь. Этим жителям мы также предложили переезд, в принципе, почти все сразу согласились, так как перспективы ловить что-то тут не было никакой. Им также пообещали, что заберем через неделю, и уехали.