Теперь, когда все было сделано, и племяннику ничего не угрожало, князь Аруда решал, как же использовать этот случай в свою пользу. Юшимынь все еще требовал головы Есигуя, но достать ее он не мог. Спустя две-три недели он успокоится, а помолвку его дочери никто не расторгнет, дувэю нужны связи, а у начальника стражи большие финансов меньше чем снега в июньский полдень. Только вот зачем Юшимыню понадобилось все это, и почему именно начальник дворцовой стражи, а, например, не главный писарь, у которого тоже был молодой сын, и к тому же более способный, чем этот увалень Сянвэй.
Князь подошел к столу и взял игральные палочки. Подкинув их несколько раз, он записал выпавшие цвета на клочке бумаги, получилось поровну, два раза красное и два раза черное.
— Вот так. — Сказал он сам себе, теперь один ход решает выигрыш или нет. Он отложил игру в сторону и развернул несколько писем.
В посланиях с севера сообщалось о том, что Великий Хан северных земель собирается начать новый поход и покорить земли Урусу, для этого по всем северным землям собирается усиленная дань.
Князь просмотрел еще несколько писем, в которых говорилось об урожаях в северных провинциях и поголовье скота, и вновь вернулся к первому письму.
— Получается, что Хан не соберет достаточного для похода количества дани. На севере засуха и падеж скота. То, что завоевал Тай-цзу Хан, давно растрачено или осело в сундуках у чиновников, а деньги всегда нужны, иначе все рухнет в одно мгновение. — Подумал про себя князь.
— Чтобы сделал я на месте Хана? Увеличил бы подати, вызвав недовольство своих людей, или бы взял то, что плохо лежит? Скорее второе, чем первое. А плохо лежит у нас, отделение от Цзинь, два года неурожая, зависимость поставок зерна из Южной Сун, все это делает империю сильно уязвимой. Вот где Хан думает взять средства, и нападение будет очень скоро, вот только откуда, с севера или с юга?
На севере стоит несколько армий, и если монголы ударят там, то не миновать долгой и кровопролитной войны, которая им не выгодна, но если они смогут договориться с королевством Коре, и провести войска южным путем, то старые крепости Чонжона не смогут удержать их наступление, и монголы возьмут империю «голыми» руками.
В дверь заглянул слуга.
— Господин изволит чего-нибудь?
Князь отвлекся от мыслей. Отослав жестом слугу прочь, он понял, как ему поступить с племянником.
В клетке время течет совсем не так, как на свободе. Прошло несколько дней, серых в своей монотонности, а может и неделя. Тюремщик регулярно приносил еду. Крысы перестали нас бояться и свободно прогуливались по камере. Я даже стал думать, что о нас просто забыли. Но в одну из ночей тюремщик пришел в сопровождении стражи, и нас повели по каким-то длинным переходам.
— Нас ведут на казнь? — Спросил Есигуй, но охранники, не заметили его вопроса.
Двери, лестницы, переходы и все без единого окна, хотя я мог и ошибаться, ведь на дворе была глубокая ночь. Ну что ж, по крайней мере, хоть какое-то разнообразие. Нас подвели к массивной двери и втолкнули в просторную комнату. Из всей мебели, в ней стояло только стол и два кресла. На одном из них сидел господин Аруда.
На черном лакированном столе лежало несколько свитков.
— Здравствуйте господа государственные преступники! Надеюсь, камера пошла вам на пользу.
Есигуй был бледнее мела и во все глаза смотрел на князя, не веря его словам.
— Чего же вы молчите? Обычно ты Есигуй более красноречив, а про твои сочинения и говорить не приходится, ах я забыл, они же принадлежат не тебе, а монаху Чан Лао, может послать за почтенным старцем и спросить его, что и как?
Тут я рассмотрел на столе знакомый свиток, именно его и записывал Есигуй, сидя в таверне. Хорошо, что он не подписался собственным именем, такая неосторожность была бы непростительна. Впрочем, похоже, эта предосторожность не сработала.
— Сегодня утром император принял дувэя Юшимыня, он требовал твоей головы как плату за позор своей дочери. — Но император не дал согласия. Тебя приговорили к ссылке в дальний гарнизон. Ты все понял?
Есигуй кивнул. Я стоял немного позади и конечно понимал, что обрушилось на голову моего друга, но, в тоже время, я никак не мог отделаться от ощущения, что перед нами разыгрывают спектакль. С чего бы император, вступался за двух ничем не примечательных воинов? И почему весь этот разговор обставлен с такой секретностью? Здесь явно что-то не так.
Между тем, князь продолжал:
— Завтра ты отправишься в крепость на синем перевале. В качестве главного писца.
Есигуй поклонился, принимая приказ.
— Санори! — Князь посмотрел на меня. — Ты отправишься вместе с ним.
Солнце взошло над горизонтом. Эту ночь мы провели не в камере, а в небольшой комнате в княжеском дворце. Как только первые лучи окрасили крыши пагод, в дверьвошел слуга и положил на пол наши вещи.
— Все, идите к южным воротам, все, что вам понадобится уже там.
Путь до ворот не занял много времени, но когда мы подошли, то увидели только двух оседланных лошадей, да молодого слугу.
Видя, что никого нет, я подумал, что мы опоздали и теперь придется догонять ушедший без нас отряд, но слуга совершенно спокойно объяснил, что он стоит у ворот с прошлой стражи, и никого еще не видел.
Князь действительно позаботился о нас, выделив не только лошадей, но и все что нужно для дальнего перехода. Ожидая отряд, мы перекладывали вещи и крепили сумки. Вскоре к воротам подошел обоз из двух десятков подвод, загруженных аммуницией и оружием. За ними шли две сотни парней, одетых в одинаковые кожаные куртки и штаны, да еще человек шестьдесят в разных одеждах, вероятно слуги. Кто вел под уздцы коня, а кто шел пешком. Все были налегке без доспехов и даже без личного оружия, только немногие имели при себе ножи.
— Ты что там увидел? — Есигуй смотрел на меня, не понимая моего удивления.
— Ничего, я не вижу где отряд? Обоз, а где же две сотни, о которых говорил князь?
— Это они и есть, пошли.
Я последовал за ним, и все вместе мы вышли за ворота. Солнце поднялось в зенит, отряд растянулся по дороге на несколько сот ли.
— Ты что-то сам не свой, жалеешь, что не остался в столице или еще что?
— Вот именно еще, это же не армия, они даже свое оружие сложили в телеги и идут, словно на прогулке.
— А что тебе не нравится? Это же не военный поход, пусть идут на легке. Я вот бы тоже положил свое в телегу, а то уже плечи болят.
Я не ответил, только потуже подтянул ремень. Две сотни, которые были направлены в крепость, состояли из совсем молодых всадников. Практически еще дети, которых набрали в окрестных селениях прошлой осенью.
— Две сотни мальчишек, что же нас ждет? — подумал я про себя.
Первый день прошел без приключений, несколько человек повздорило, но до драки не дошло, рядом оказался старый сотник, который быстро поставил задир на место. В отличие от остальных, старик нес свое оружие сам.
— Его зовут Собутэ, — сказал Есигуй, заметив мое любопытство, — или просто — дед он еще помнит те времена, когда Великий Хан северных земель огнем и мечом прошел по северным провинциям Золотой Империи.
А другого сотника зовут Агура, вон он впереди с красным султаном на шлеме, самый известный щеголь и франт во всей столице, говорят, он так хорошо владеет мечом, потому, что боится поцарапать панцирь.
Вечером, Есигуй достал несколько листов, оказавшихся картой и стал водить по ней палочкой, словно указкой.
— Смотри! Крепость полностью блокирует проход через перевал, а другой дороги, по которой можно было быстро перебросить тяжелое вооружение, нет.
Но более подробных сведений о крепости было крайне мало. Все что мог рассказать мой товарищ, касалось истории форта, которую Есигуй когда-то видел в дворцовом архиве.
Старинная крепость, располагалась в распадке между двумя отрогами большого горного хребта. Распадок образовывал естественные ворота через перевал, через которые шла торговая дорога. По преданию, первоначальные стены были возведены народом Мохэ. В этом месте их племена оборонялись от воинственных соседей. В период царства Бохай, городок стал важным центром всех северных мохэ, которые не желали признавать власть соседей бохайцев. Во время войн крепость неоднократно разрушалась, но затем отстраивалась вновь. Мохэсские землянки уступили место каменным бохайским домам, крепостные валы были отсыпаны заново, и крепость стала грозным приграничным фортом. Но им не удалось испытать плоды этих усилий. Кидане покорили бохайское царство.