В этот момент де Сехос лечила бедняжку Марию Чикауа, сломавшую голень при столкновении с псом, она вскочила и крикнула в огромное собачье лицо, что он чудовище, велела ему прекратить, говорила, чтобы он убирался из Реторны и возвращался туда, откуда пришел.
Он даже не изменил темп, а когда она встала на его пути, оттеснил ее в сторону, будто ее вообще не существует.
– Они враги.
Он произнес это не по-испански, но ее знаний английского хватило, чтобы понять.
– Доктор Теа де Сехос, тебя ждут пациенты, – послышался безобидный женский голос медведицы.
Она – ведь она женского пола? – стояла, по-прежнему сжимая в руках огромное орудие, рассветные лучи играли на шкуре, придавая ей желтоватый оттенок, местами почти золотой. – Ты бы предпочла, чтобы нас здесь не было и мы не дрались с этими людьми?
– Видимо, ваш мир всегда так прост.
Де Сехос вернулась к Марии и поставила на место сломанную голень.
– Не всегда. – Медведица убрала оружие, и рука безвольно повисла вдоль бока. – Так предполагалось. Такими нас сделали.
Де Сехос подняла взгляд на темный силуэт медведя на фоне светлеющего неба.
– Не понимаю.
Медведица – Патока? – карикатурно вздохнула, подражая человеческому вздоху.
– Ты же знаешь, какие мы.
Но в эту минуту Де Сехос было не до сострадания.
– Вы – машины для убийства.
– Хуже, – тепло произнесла Патока. – Было бы куда проще, если бы мы были машинами. Хотя в таком случае умерло бы больше ваших людей.
– Доктор! – Подбежал Бланко и резко остановился, увидев медведя. Он сказал с безопасного расстояния: – Люди из грузовиков. Похоже, теперь у нас сорок дополнительных ртов.
– Кто они? – спросила де Сехос.
– Фермеры, владельцы магазинов, все такое, – объяснил Бланко. – Их забрали в Сан-Торресе, Миксане и в других местах, о которых я никогда не слышал.
– Зачем?
Бланко пожал плечами и поморщился.
– В основном там женщины. Никто не сказал, зачем их увозят, но в основном там женщины.
Де Сехос ненадолго закрыла глаза. Она уже поставила шину на ногу Марии. Осталось еще несколько человек с незначительными ранениями.
– Можешь где-нибудь их разместить и снабдить пищей и водой?
– Мои люди уже этим занимаются, – кивнул Бланко и опасливо покосился на медведя. – Ты… У тебя все хорошо, помощь не нужна?
– Чистая вода никогда не помешает.
– Я принесу.
Он ушел, бросив хмурый взгляд на медведицу с безопасного, по его мнению, расстояния.
– Мы не машины, – продолжила Патока.
Ящеро-змея по-прежнему сидела на оранжевой черепице церкви, как вестник Апокалипсиса. Пес закончил свою жуткую работу. Воздух кишел пчелами, они двигались с откровенно неестественной координацией и целеустремленностью, теперь де Сехос это ясно видела. Некоторые садились на трупы, прямо в кровавые лужи.
Де Сехос затошнило. Она вскочила на ноги, пытаясь бросить вызов монстру весом раз в двенадцать больше и в два раза выше.
– Так значит, вы не машины, – огрызнулась она. – Машины не жестоки. Машины не ломают шеи беззащитным людям.
– Они делают то, что им скажут, – безжалостно отозвалась Патока. – И машины не решают, когда драться, а когда нет. Они дерутся, когда прикажут. Они убивают безоружных, когда прикажут. Но мы не машины. У нас есть выбор.
– Само воплощение свободы воли. – За спиной де Сехос стоял отец Эстебан, заслонив глаза от солнца, чтобы посмотреть на медведя. – И чего же вам здесь надо, дружественный медведь?
– Я хочу использовать вашу спутниковую связь, чтобы лучше понять мир.
– Ради чего? – спросил Эстебан. – Или вы так далеко ушли от задумки своего создателя, что тянетесь к знаниям только ради знаний?
Медведица задумчиво почесалась. Ее такой несоответствующий движениям голос произнес:
– Если у нас есть выбор, то это должен быть осмысленный выбор.
– Вы сбежали, – сказала де Сехос. – Вот о чем ты говорила раньше. Вы больше не выполняете приказы «Редмарк». Вы… одичали.
Притопал пес и встал в тени Патоки, но де Сехос никак не могла забыть про ящерицу на церковной крыше и ее длинноствольное оружие.
– Это неверное определение, – поправила ее медведица.
– Вы созданы для того, чтобы подчиняться приказам людей, – продолжила де Сехос. Эстебан положил руку ей на плечо в предупреждающем жесте, но не сумел остановить. – Вы должны находиться под контролем людей. Но теперь вы дикие. И можете делать что угодно…