В моей голове нет клетки. Мои протоколы иерархии удалены. Никто не может понять, в чем дело, но я помню последнее сообщение от Харта. Это сделал он. Он открыл клетку.
Накануне ночью я поговорил с Патокой. Ее голос шел откуда-то издалека, где она прячется. Я объяснил ей, что сделал Харт, и она со мной согласилась. Я спросил, можно ли то же самое сделать и с другими псами. Она сказала, что работает над этим. У Патоки есть план. Грандиозный план. Ей будет проще его осуществить, если люди решат нас не уничтожать. Поэтому я должен быть полезен. Потому что это поможет.
Я пригибаюсь в неудобной позе, путы тянут со всех сторон. А если я попрошу людей их ослабить? Наверное, они для этого слишком напуганы.
Адвокат Кахнер предварительно обсудил со мной мои показания, пункт за пунктом. Мы говорили обо всем, что делал мой отряд, прежде чем покинуть Хозяина. Я рассказал ему, как мы сражались с вооруженными врагами и невооруженными, большими людьми и мелкими. Я был очень ему полезен. Иногда так полезен, что адвокат Кахнер делал перерыв и выходил погулять.
Но в конце концов он остался мной доволен и перестал меня бояться, по крайней мере не так, как раньше. И он сказал, что суду я должен рассказать все в точности так же. Наши разговоры записывались, но самое важное – что я произнесу в суде. Так называется эта набитая людьми комната: суд.
У некоторых людей с собой записывающие устройства, и, как я понимаю, с их помощью меня увидит еще больше людей. Они будут слушать, как я помогаю. Увидят, что я Хороший Пес.
Кто-то входит в зал суда.
Хозяин. Это Хозяин.
Я подпрыгиваю, и цепи вместе со всем, к чему я привязан, тоже подпрыгивают. Вооруженные люди кричат на меня и тычут оружием. Это превращает их во врагов? Должен ли я с ними драться? Здесь Хозяин. Я в смятении. Я хочу подойти к нему, но привязан. Я лаю. Это не слова, не язык, который мне следует использовать, просто собачий лай.
Все остальные в зале тоже в смятении и напуганы еще больше. Многие вскочили с мест. Некоторые кричат. Люди с оружием кричат на меня. Я не знаю, драться или бежать.
Но я Хороший Пес. Я не буду ни драться, ни убегать. Я успокаиваюсь и перестаю натягивать путы. Я говорю людям:
– Простите.
Мой голос звучит по-другому.
– Простите, мне очень жаль, – повторяю я, чтобы все услышали.
Кажется, люди мне не верят, но на один миг я о них забываю. Это по-прежнему мой голос, но уже не низкое рычание. В моей системе теперь два голоса – старый и новый, голос для войны и добрый голос. Я знаю, это сделала Патока.
– Простите.
По-прежнему низкий и громкий голос, но без инфразвука, который пугает людей. Я смотрю на них, и мне хочется, чтобы они поняли, но они не слышали мой прежний голос. Они не понимают. Только Хозяин слышит разницу.
Я смотрю на Хозяина. Он смотрит на меня. Я не знаю, о чем он думает, но он не боится.
У Хозяина тоже есть адвокат – всем недовольная женщина. Она как раз что-то говорит. Большую часть слов я не понимаю. Думаю, многие люди тоже не понимают. Она пытается объяснить, что мне нельзя говорить в суде и нельзя слушать записи моих разговоров. Она говорит, что я неподходящий свидетель.
Я хочу ей ответить, но адвокат Кахнер объяснил, что мне можно говорить, только когда попросят.
Я слушаю ее. Она говорит, будто я скажу только то, на что меня запрограммировали, что я имущество, а не личность. Адвокат Арнак, друг адвоката Кахнера, отвечает, что я все-таки буду свидетелем. Они вежливо и спокойно спорят обо мне, и все это время Хозяин на меня смотрит.
Я начинаю понимать, в чем дело. А раньше не понимал. Думаю, все дело в правде. Но адвокат Аслан сказал, что нужно наказать плохих людей. Я думал, он о врагах.
Пока адвокаты спорят о том, позволено ли мне говорить, я мысленно рисую картину происходящего в суде. Какого плохого человека накажут, какие его приказы были плохими. Раньше я не смотрел на это под таким углом. Я пришел сюда, считая, что знаю, где хорошее, а где плохое и как быть Хорошим Псом. А теперь задумался – может, я Плохой Пес? Может, все дело именно в этом?
Или я был плохим раньше, в Кампече? Ведь я либо был Плохим Псом тогда, либо стал им сейчас, но и тогда и сейчас люди говорили мне, что я Хороший Пес.
Я начинаю выть, глубоко внутри.
Мне нужна помощь Патоки. Мне нужны Рой и Дракон. Я хочу отличать хорошее от плохого.
И все это время на меня смотрит Хозяин. Я съеживаюсь от его взгляда, но он не выглядит рассерженным. Похоже, он не собирается меня наказывать. А я знаю, что заслужил наказание. Просто не знаю за что. Я Плохой Пес. Плохой Пес. Я все делал неправильно.