Изображение из камеры охранной системы: небольшая лодка пристает к бетонному берегу Вольера. Полицейские несколько минут спорят о том, что это значит. Кто-то решил навестить собачью конуру, но этот кто-то еще больше меня боится промочить ноги.
Мне нужно поговорить с Рексом, ведь скоро он узнает, кто в той лодке. После встречи с ним я уже меньше уверена в том, что он поступит правильно. То, что помогало нам прежде, теперь может нас угробить. Я пытаюсь повлиять на события, но этого недостаточно. В конце концов, Рекс думает самостоятельно, и я не могу вмешаться.
Я открываю канал с Патокой и рассказываю ей обо всем, а также о своем страхе. Она уже знает про лодку и ее владельца, гнилой плод в корзине.
«Ты придешь?» – спрашиваю я.
Сама я не хочу. Я представляю Патоку в клоунской академической мантии – через прямой компьютерный интерфейс она помечает документы, готовит лекции по биоинженерии для следующего поколения.
Документы, стенограммы, переписка администрации Корнелл-Теха с родителями, инициативными группами, правительственными агентствами по поводу опасений относительно нового ученого. И это рекламный трюк – приходите в Корнелл-Тех посмотреть на танцующего медведя! Вот только Патока – ученый, публикующийся в солидных журналах под тремя фальшивыми именами. Вот только Патока разбирается в предмете лучше, чем ее коллеги, и они лишь начинают это понимать.
Я говорю Патоке: «Это твое дело, так же как и мое. Если в Вольере возникнут проблемы, они повлияют и на твое положение».
Патока прекрасно это знает, но все равно не хочет идти, однако в конце концов я загоняю ее в угол и силой выдавливаю из нее согласие.
«Я его боюсь, – говорит она. – Боюсь самой себя, когда снова окажусь перед ним».
33. Рекс
Вольер сегодня другой. Я думал, что во всем разобрался, но кое-что изменилось. Я выхожу наружу, слушаю, нюхаю, осматриваюсь и обнаруживаю невидимую перемену.
Я вызываю своих. Некоторые приходят, но кое-кто – нет. В чем дело? Никто из откликнувшихся на зов не знает. Я открываю канал с Максом. У него те же ощущения, хотя он потерял меньше своих. Я не сообщаю ему о собственном положении. Не стоит давать ему повод проверить нашу оборону.
Что бы посоветовала Патока? Мне хочется открыть с ней канал на том конце города, в университетском здании, но она может посчитать меня дурачком. Я представляю, как Патока подсказывает: что общего между теми, кто откликнулся и кто нет?
С помощью базы данных я составляю таблицу совпадений. И тут же их вижу. Все, кого я не могу найти, когда-то служили в «Редмарк».
Стряслось что-то ужасное. Я посылаю сообщение Патоке с отчетом о ситуации. Я думаю об Эллен Асанто и Марии Хеллен, люди они или нет? Чего она мне не сказала? Может, связаться с ней?
Но я решаю, что ей нельзя доверять. Командир здесь я. Мне и разбираться с проблемой.
Я иду на поиски пропавших членов стаи.
Наверное, я понял все еще до того, как на самом деле понял. Улицы на моей территории тихие и пустынные, но в моей голове присутствует голос и запах из другого места и другого времени. Сначала я бежал быстро и уверенно, но теперь крадусь по собственным улицам. Я боюсь, хотя и не могу учуять запах этого страха.
Я открываю канал с Патокой.
Канал Патоки: «В чем дело, Рекс?»
Мой канал: «Он здесь».
Канал Патоки: «Понятно».
Нет нужды в именах.
Мой канал: «Думаю, он будет на меня сердиться».
Канал Патоки:…
Мой канал: «Я боюсь».
Я могу признаться в этом только Патоке.
Канал Патоки: «Понимаю. Скоро буду».
Мой канал: «Нет».
А потом канал Патоки пропадает. Открывается новый, требуя моего внимания.
«Привет, Рекс. Иди сюда и поздоровайся. Нам многое нужно наверстать».
И координаты. Я уже близко. Может, почуял его запах, сам того не осознавая. Я велю стае передать это тем, кто еще не успел включить каналы связи. И сообщаю место, где мы все соберемся.
Мой канал: «Иду».
Меня переполняет страх, стыд и вина. Он будет на меня сердиться, и есть за что. Я был Плохим Псом.
Я ускоряю бег, теперь цель ясна, хотя я туда и не хочу. Я не хочу туда идти. Но он меня позвал, так что мне остается?
Я уже чую свою стаю, все собрались вместе, мы никогда так раньше не делали. Но у него нет встроенной в голову системы. Он может говорить и слушать, но он не член стаи. Он не один из нас.